Белое Солнце - Екатерина Русак

На пороге появилась Милана, и следом за ней вошел Нептун. Лицо его было печально.

Милана и Нептун, молча, уселись на скамью. Повисло тягостное молчание. Реута решила его нарушить:

— Мы знаем все, Нептун, и думаем, как помочь тебе и Милане.

— Тут никто не может нам помочь, — произнес Нептун. — Не прошло и десяти коротких солнечных кругов, как я женился на Милане, как вдруг от меня требуют участие в празднике Ночи и выполнение на нем ненавистного мне ритуала.

Нептун заговорил снова, словно оправдываясь перед ними. Сейчас он не был Альгантом, он казался простым человеком, которого постигла беда.

— Там, где я раньше жил, такого ритуала нет. Поэтому, я не знаю, как это исполнить! И еще… мне очень тяжело, что моя жена Милана… будет смотреть на меня как предавшего ее чувства и любовь к ней. Мне будет крайне тяжело выполнить долг царя, потому, что я знаю, как будет тяжело ей! Это уже непосильный груз на моих плечах! Но и это не все!

«Разве тинийцы ведут себя так?» — подумала Реута, но промолчала.

— А что еще? — наивно спросила Мила стоявшая поодаль.

— Кто будет эта девственница-тинийка? Я не знаю! И я совсем не люблю ее! Я не могу любить девушку, которой раньше никогда не видел! Понимаете, не могу! И это тоже не все!

— ???

— Милана знает, что я мужчина, я умею любить всю ночь, она подтвердит это! Но я никогда не смогу любить девушку, когда на меня будут смотреть сотни чужих глаз! — Нептун схватился руками за голову и простонал: — Чем больше я думаю об этом, тем мне становиться все страшней!!! Кто это придумал? Я не могу исполнить то, что они от меня хотят! Я не смогу! Я — кейват, только кейват. Зачем мне это? Зачем от меня требовать невозможного? Есть черта, через которую я не могу переступить! Я напуган, я боюсь этого праздника. Мне легче сразиться со львом, или тремя десятками гутиев в одиночку! Что мне делать?!

«Куда я попал? Что это за мир? Тут надо обладать способностями актера порно, но я не актер. Надо бежать! Только куда?» — думал между тем он.

Они в тяжелом молчании слушали Нептуна. А он продолжал выплескивать свои эмоции, которые накопились в нем:

— Нет, это невозможно! Я готов отказаться от царства. Нет, я отказываюсь от царства! Не нужна мне солнечная корона. Только пусть все отстанут от меня! Нет. Не буду этого делать! Милана, бежим со мной в Атласс. Будем жить там как раньше, как жили когда-то Босас с Елотой, вдали от всех! Вдали от суеты и не понятных мне ритуалов! Милана, ты же тоже против того, что бы я в нем участвовал? Тогда что мы тут делаем? Бежим быстрее отсюда!

Нептун воззрился на Милану, ожидая ответа, и тут же почувствовал, как его левую часть лица обожгла звонкая пощечина.

— Успокойся! — крикнула жена, и, сразу прильнув к нему, в длительном поцелуе припала к его губам. Нептун пришел в себя. Что на него подействовал, ее удар или поцелуй, он не понял. Он молча встал, невнятно произнес, что скоро вернется, вышел.

Милана проводила его взглядом и после молчания, тяжело сказала:

— Он правда не сможет исполнить ритуал… Никогда… Он сказал чистую правду о себе. Он такой, какой есть на самом деле. Он не понимает значение ритуала. Он не готов к нему. Он обречен на гибель, его миссия Альганта останется не завершенной… Это конец…

И прибавила:

— И я его еще осмелилась ревновать! Единственного мужчину, который меня искренне любит! Я, женщина, которая скоро отдастся на празднике нескольким тинийцем, ревную своего мужа… Мои чувства сейчас ничто по сравнению с тем, что происходит у него в душе!

И она воскликнула в великой тоске:

— Мама, ты понимаешь, что Нептун находится на краю своей гибели! Он уже близок к смерти! Он оказался заперт между трех исполинов: своей любовью ко мне, своей сущностью и чувством долга перед народом Тин! Эти три исполина, на которых строится вся его жизнь! А его заставляют разрушить две из его основ! Но он не преступит через себя никогда, потому, что он — Альгант!

Он не может нарушить свой кодекс чести, поэтому не сможет выполнить ритуал! Он будет вынужден участвовать в празднике Ур-Ана, но не сможет лишить девственности тинийку. За это он будет осмеян народом. Бежать за море и жить с позором сейчас и в последующих воплощениях он тоже не сможет. У него нет другого выбора, как до праздника Ур-Ана самому по доброй воле самому уйти к звездам навсегда….

И она, больше не сдерживая себя от огорчения расплакалась.

Реута и Мила, поняв смысл сказанного, поспешили к Милане и обняли ее. Так они стояли втроем и тихо плакали.

— Но ведь можно что-нибудь сделать? — через слезы сказала Мила, которой было искренне жаль и сестру и Нептуна.

— Расскажи царице Гарат, она поможет! — предложила Реута.

— Нет, не поможет. Нептун царь тинийцев и слово Гарат, царицы россов не может быть решающим, — возразила Милана.

— Милана, а ты готова помочь Нептуну? Спасти его от позора и гибели? — спросила Реута, оставив вопрос Мила без ответа.

— Да, я люблю его и готова ради него на все! — воскликнула с порывом Милана, — Ты что-то придумала? Говори скорее!

— Мила, — спросила дочь Реута, — ты собираешься идти на праздник Ур-Ана?

— Мне уже скоро пятнадцать больших солнечных кругов. Поэтому я там хочу присутствовать. Ты не хочешь, мама, что бы я там была?

Реута посмотрела на дочерей и прошептала:

— Мы спасем его! Каждая из нас должна хранить в тайне, то, что мы сделаем для его спасения!

— Что мы должны делать?

— Мила должна быть представлена на празднике Ур-Ана избранной девственницей мазленс!

— Я!? — вскричала Мила.

— Это не возможно! — ответила Милана.

— Почему невозможно? — терпеливо допытывалась Реута. — Ты что, ревнуешь свою сестру?

Милана отрицательно покачала головой:

— Я его больше не ревную! И к Мила тоже… Но только она не мазленс! И… не девственница… я не хочу говорить о ее прошлом…

— Нет, для всех она девственница. Гутий-насильник не успел оставить в ней семя… Никто кроме нас троих, Нептуна и Гарат не знает об этом… А мы будем молчать. Никто не посмеет проверять ее, если Нептун объявит тинийским Си-лот о том, что на ней он остановил выбор вместе с царицей Гарат. В слове Альганта, который упомянет волю Звездной Матери, никто не осмелиться усомниться, разве не так?

— Так! — согласилась Милана.

— А за тридцать маленьких солнечных кругов ты обучишь Мила всему, что ей нужно знать, для участия в празднике.

Милана согласно кивнула:

— Да, это трудно, но возможно!

— А ты, Мила, будет возражать, если так произойдет? — Реута повернулась к дочери.