Тайна острова Химер - Николь Жамэ

Рядом… Отважиться на худшее, чтобы выжить… Возникла мысль, но потребовалось много минут на преодоление отвращения, для того чтобы воплотить ее.

Обыскать труп Фрэнка.

Осмелившись, она решила действовать методично… Обшаривать карман за карманом. Складной нож явился первой победой. Приободрившись этой находкой, но дрожа от отвращения, она перевернула тело и на ощупь продолжила обследование. Пальцы ее наткнулись на какой-то металлический предмет… Портсигар. Открыв его и обнаружив в нем зажигалку, она чуть было не вскрикнула от радости, но тут же осознала всю нелепость этого чувства в создавшемся положении. Большим пальцем она крутанула колесико, однако намокший кремень не дал искры. Она пробовала еще и еще, потом не без цинизма сказала себе, что ей остается только одно — медленная смерть. Тогда, собрав всю свою волю, она стала дуть на зажигалку, не переставая при этом нажимать на колесико. И огонек появился, высветив труп Фрэнка. Тошнота подкатила к горлу Мари, и она чуть было не выронила зажигалку, увидев на полуобнаженном торсе мертвеца свежий рубец знака Алой Королевы.

Опустившаяся тяжелым покрывалом ночь лишь усилила подавленность поисковых бригад, вернувшихся ни с чем.

Ни малейших следов ни Фрэнка, ни Мари.

Ангус сказал, что рано утром прибудут полицейские собаки, которые возобновят поиски, приостановленные на ночь.

— А я буду искать и ночью! Уверен, что Мари где-то рядом, я это чувствую! — несмотря на усталость, твердо заявил Лукас.

Эдвард, хотя и чувствующий, что Лукас не доверяет ему, поддержал его. Он тоже не мог смириться с бездействием и попытался нащупать след путем рассуждения, напомнив способ, которым были убиты три последних королевских наследника.

— Принц Сеамус захлебнулся в иле, Орин был отравлен, а Золейга бросили в каменный мешок…

— Камень с огамом «Z» находился в сумке Фрэнка, — заметил Ангус.

Эдвард продолжил свою мысль:

— А Мари таинственным образом исчезла за какие-то тридцать минут… Для меня совершенно очевидно: где-то поблизости есть каменный мешок!

Цепляясь левой рукой за неровности, Мари опять стала взбираться по стенке колодца. Правой она вставляла нож Фрэнка в щель, обеспечивая себе точку опоры, затем, найдя за что уцепиться, вынимала его, чтобы вставить в следующую щель, и так поднималась, преодолевая камень за камнем.

Когда наконец она добралась до верха, то, едва осмеливаясь дышать из страха сорваться, как это уже случалось десятки раз, осторожно развязала шейный платок. Затем принялась кончиком ножа миллиметр за миллиметром проталкивать ткань в щель между плитой и краем колодца, пока не убедилась, что она частично вышла наружу.

Сморщив лицо, сосредоточившись, как можно тщательнее контролируя движения мышц, которые начинали дрожать от перенапряжения, Мари медленно достала зажигалку, чиркнула и поднесла пламя к кончику платка. Огонь осветил плиту, закрывающую колодец.

В глаза бросилась выбитая в камне буква. Огам «F».

Надгробный камень одного из королевских наследников! Фергаля!

От неожиданности она вздрогнула. И этого оказалось достаточно для потери равновесия. Мари полетела вниз, больно ударяясь о стенки.

Кристиан на полной скорости вел машину к замку.

Чуть раньше ему позвонил Эдвард, сказавший только, что Мари пропала.

А в это время Лукас, Ангус и ПМ безуспешно изучали все планы поместья, ища малейший знак, указывающий на присутствие тайного убежища, хотя бы отдаленно напоминающего каменный мешок.

На подъезде к замку шкипер нахмурил брови, заметив дым, клубами поднимающийся над местом, где, похоже, располагались конюшни и сарай. Нажав на газ, он направил машину туда.

Ворота сарая были распахнуты, и приток воздуха раздувал огонь, который перескакивал с одной кипы сена на другую. Пренебрегая опасностью, Кристиан подскочил к валявшимся на земле вилам, схватил их и начал раскидывать горящие кипы, от которых огонь перекинулся дальше. И тут он заметил догорающий лоскут шейного платка, торчащий из-под какой-то плиты.

Орудуя вилами как рычагом, он отодвинул плиту в сторону и, нагнувшись над отверстием колодца, направил вниз луч фонаря, громко выкрикивая имя Мари.

Далеко внизу ему удалось различить неподвижную фигуру женщины. Быстро оглядевшись вокруг, он заметил длинную лестницу. Но ее уже охватило пламя, которое теперь подбиралось и к нему.

Свет в ночной темноте привлек Ангуса к окну гостиной, в которой Лукас и ПМ все еще просматривали планы.

— Пожар в конюшнях! — закричал жандарм.

В тот же момент Лукас показал на точку на плане.

— Взгляните сюда! Это колодец! Тот самый каменный мешок! В сарае, в нескольких метрах от конюшен!

— Вы что, оглохли? Он горит! Сарай! — кричал Ангус, уже вызвавший пожарных.

Лукас выбежал вон.

Все поместье теперь было освещено пожаром, перекинувшимся на конюшни, из которых доносилось отчаянное ржание обезумевших животных. Нескольким лошадям удалось вырваться, и они метались вблизи. Китайскими тенями метались и силуэты конюхов, спешащих выпустить остальных.

Бегущий к сараю Лукас приостановился, увидев несущуюся на него тучу объятых ужасом лошадей, освобожденных в последнюю минуту. Он отскочил, упал, и они чудом не затоптали его. К нему подбежал запыхавшийся Ангус, который крепко обхватил его и держал, не давая приблизиться к огню.

— Вы ничего не сможете сделать, слишком поздно!

Лукас, потрясенный зрелищем вздымающихся языков пламени, вынужден был признать очевидность: строения превратились в огромный костер… И тут перед его расширенными глазами возникло другое видение: Кристиан, буквально выходящий из огня с Мари на руках.

На молочно-белой коже рдел отпечаток проклятого клейма, оставленного раскаленным железом.

Пока врач очищал рану, Лукас с бледным, отвердевшим лицом смотрел на истерзанное плечо Мари. Кристиан тоже не мог оторваться от него. Он кусал губы, видя, как любимые черты сводило от боли.

Почувствовав немое беспокойство обоих мужчин, Мари встретилась взглядом с Кристианом и, пораженная силой любви, ясно читавшейся в нем, быстро отвернулась.

Чтобы не поддаться боли и разрядить атмосферу в комнате, куда время от времени доходили отблески затухающего пожара и мигалок пожарных машин, Мари поспешила окончить рассказ о том, что с ней случилось, когда вместе с Вивиан она вошла в конюшню.

Вивиан же, узнав о смерти Фрэнка, забилась в угол и тихонько плакала.

Выслушав жену, Лукас повернулся к Кристиану, который не проронил ни слова за все время повествования. Полицейский смерил глазами шкипера, чья одежда местами обгорела, а лицо было испачкано сажей.

— А теперь мне очень бы хотелось узнать, каким чудом вы оказались там, когда вам следовало…

Он не мог подавить сарказм в своем голосе.

Эдвард опередил Кристиана:

— Это я предупредил его об исчезновении Мари.

Лукас холодно взглянул на него. Затем, повернувшись к Кристиану, он, сделав над собой усилие, поблагодарил его за спасение жены.

Потом обратился к Эдварду:

— А вы еще раз посчитали меня неспособным защитить Мари?

— Как доверять тому, кого собственный брат-близнец перед смертью назвал чудовищем и убийцей? — вдруг резко проговорил моряк, глядя прямо в глаза полицейского.

Проигнорировав выпад, Лукас повернулся к Мари. По выражению ее лица он понял, что та была в курсе.

— Как это? — удивился Ангус.

Не входя в подробности, Кристиан кратко передал содержание разговора с О’Мэйли, бывшим наемным работником Салливанов.

Приглашенный на следующее утро в жандармерию старик в присутствии Эдварда подтвердил слова шкипера. Он добавил, что за работами тогда наблюдал Эдвард Салливан и что ему должно было быть прекрасно известно о существовании колодца и плиты.

— Ложь! — не скрывая удивления, возмутился дядя Мари. — Этот человек ошибается! Не будете же вы обвинять меня в убийстве собственного сына, в том, что я сбросил его в колодец! Разве бы я спас Мари, когда она тонула, чтобы потом поступить с ней так же? Абсурд!

Мари промолчала, растерявшись от его неподдельной искренности.

— На этот раз я не стану рисковать. Отныне вы будете под арестом, — холодно уведомил Лукас Эдварда.

— Он не может быть объявлен виновным! — порывисто встал Кристиан.

Все посмотрели на него. Жандарм не скрыл своего удивления.

— Почему вы так утверждаете?

Шкипер бросил взгляд на дядю Мари, который неуловимым движением бровей приказал ему молчать.

Кристиан, обезоруженный, промолчал — теперь он не мог сказать, кто перед ним на самом деле.

Лукас прервал молчание, велев Броди отвезти подозреваемого в камеру. Садясь в машину, Эдвард, оступившись, оперся на шкипера.