Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

русского флота, газеты «Кронштадт», «Котлин», «Новое время» и беседовал на военно-морскую тематику. После того как Мурзаев по семейным обстоятельствам покинул Санкт-Петербург, Судзуки стал практиковаться в общении и переводе по военно-морской тематике со слушателем Михайловской артиллерийской академии капитан-лейтенантом Ф.Ф. Ленгардом. Параллельно японский офицер изучал английский язык. В мае – июне 1908 г. он посетил ВМБ в Кронштадте и совершил поездку в Европу. После того как Судзуки достаточно освоил русский язык, военно-морской атташе капитан 1-го ранга Курои Тэйдзиро стал привлекать его с 1907 г. к сбору информации и составлению докладов по русскому флоту: им, в частности, на основе официально опубликованных документов были подготовлены обзоры «Организация управления военно-морских баз ВМФ России», «Классификация боевых кораблей и катеров, состав флотов ВМФ России», «Организация и классификация военно-морских экипажей ВМФ России», «Обновлённые правила управления 4 судостроительными заводами ВМФ России» и «Приказ о временных штатах личного состава военно-морской базы Санкт-Петербург»[377].

Точно так же стажировался прибывший вместе с Судзуки капитан-лейтенант Каваками Масакадзу. В отчёте от 1 января 1909 г. на имя заместителя военно-морского министра вице-адмирала Като Томосабуро он сообщил, что за время нахождения в российской столице с 20 августа 1906 г. ежедневно изучал и практиковался в русском языке с Мурзаевым и Ленгардом, стал осваивать английский язык, в марте – апреле 1908 г. посетил военно-морские училища, завод по производству минно-торпедного вооружения и ВМБ в Фиуме, Специи, Тулоне и Портсмуте, в мае того же года совершил поездку по маршруту Москва – Нижний Новгород – Баку – Батуми— Севастополь – Одесса – Либава – Рига – Ревель с целью осмотра военно-морских баз, а также подготовил 5 докладов по русскому флоту: «Военно-учебные заведения флотов ведущих держав», «Порядок поощрения императором денежными премиями и ценными подарками на стрельбах учебно-артиллерийских отрядов Балтийского и Черноморского флотов», «Правила награждения лучших артиллеристов учебно-артиллерийских отрядов Балтийского и Черноморского флотов», «Порядок организации и проведения призовых стрельб учебно-артиллерийских отрядов Балтийского и Черноморского флотов», «Методика обучения офицеров учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота»[378].

Из сохранившейся переписки военно-морского атташата при японском посольстве в России нельзя установить, имел ли он агентуру. Однако большой объём информации атташе и стажёры получали из обработки открытой печати и официальных публикаций: рассматривая в 1913 г. состояние российского флота, сотрудник 4-го отделения МГШ капитан 3-го ранга Судзуки Отомэ писал о спланированных в 1912 г. к постройке подводных лодках, что «информация о них в любой стране относится к числу строго охраняемой тайны и заложенное в российский план их количество неизвестно, но, если судить по опубликованной смете расходов, должно быть построено от 12 до 18 единиц, скорее всего, 12», что соответствовало действительности. В данном случае Судзуки просто пересказал две телеграммы военно-морского атташе в Санкт-Петербурге капитана 1-го ранга Кавахара Кэсатаро от 22 июня 1912 г., в которых тот проинформировал 4-е отделение со ссылкой на отчёт Государственной думы об одобрении ею законопроекта о строительстве 4 линкоров, 8 крейсеров, 36 эсминцев, 18 подводных лодок, 43 канонерских лодок и вспомогательных судов, в том числе 2 крейсеров и 6 субмарин, предназначенных для Сибирской военной флотилии[379].

Другую часть информации сотрудники ВМАТ черпали из общения с официальными лицами и поездок по стране. При этом каждая такая поездка обязательно согласовывалась с властями или инициировалась ими: например, 12 июня 1909 г. начальник канцелярии морского министра старший лейтенант В.Н. Шрамченко направил военно-морскому атташе капитану 2-го ранга Танака Котаро приглашение осмотреть 16— 17-го числа Кронштадтский порт, Франко-Русский судостроительный завод и броненосный крейсер «Рюрик»[380].

Кроме того, Морской Генштаб Японии продолжал получать интересующую его информацию о России от периодически посещавших нашу страну резидентов в Европе и специальных военно-технических миссий. В феврале 1910 г. в Санкт-Петербург и Москву, например, приезжал резидент в Великобритании капитан 2-го ранга Иида Хисацунэ, который вместе с Ситида Кэсаити осмотрел в российской столице Морской кадетский корпус и Обуховский завод. Ровно через год Балтийский завод, Морской кадетский корпус, Артиллерийский офицерский класс Морского ведомства, Минный офицерский класс и Минную школу в Кронштадте осмотрел другой резидент в Великобритании – капитан 3-го ранга Ютани Кэндзо. В июне 1913 г. в России побывали капитан 1-го ранга Ямадзи Кадзуёси и капитан-лейтенант Коно Санкити. Поскольку их интересовало развитие морской авиации, по согласованию с Морским министерством после прибытия 7 июня пароходом во Владивосток они в тот же день выехали поездом в Санкт-Петербург, где с 17 по 22-е число осмотрели аэродром, военно-морской порт, Обуховский, Адмиралтейский и Балтийский заводы, Гвардейский экипаж, а затем убыли в Берлин. Наконец, в июне 1914 г. в специальную командировку в Великобританию, Россию, Германию и Францию для «изучения постановки авиационного дела» был направлен лейтенант Адати Тодзабуро[381].

На Дальнем Востоке с 1906 г. основной поток разведывательной информации по Сибирской флотилии поступал от коммерческого агента во Владивостоке Каваками Тосицунэ, а после его отъезда в 1907 г. и преобразования агентства в консульство – от консула Номура Мотонобу. В этой работе дипмиссия опиралась на помощь постепенно возвращавшихся после войны на Дальний Восток японских колонистов: по данным Статистического комитета Приморской области, в Приамурском крае в 1906 г. проживало 2935 японцев, а в 1908 г.– уже 4047 г., из которых большая часть находилась во Владивостоке[382].

Однако 21 июля 1908 г. заместитель начальника МГШ вице-адмирал Мису Сотаро направил совершенно секретное письмо заместителю министра иностранных дел Исии Кикудзиро с просьбой возложить обязанности по сбору разведывательной информации о Сибирской флотилии на младшего секретаря консульства во Владивостоке Исида Торамацу, поскольку «военно-морское ведомство испытывает трудности с отправкой туда своих офицеров, а ценность публикуемых в местных газетах военных сведений крайне низкая». Мису апеллировал к уже сложившейся практике взаимодействия флотской разведки с дипломатическим ведомством накануне Русско-японской войны, когда аналогичные задачи в интересах МГШ решал младший секретарь коммерческого агентства во Владивостоке[383]. МИД согласился и вплоть до августа 1918 г. систематически направлял в адрес начальника русского отделения или РУ МГШ полученные из Владивостока разведывательные сводки о состоянии Сибирской и Амурской флотилий, которые готовили доверенные лица флотской разведки – младшие секретари дипмиссии Исида Торамацу (1908–1910), Ватанабэ Риё (1910–1911), Танака Бунъитиро (1911–1917) и Симада Масахару (1917–1918)[384].

Кроме того, с 1908 г. развединформацию об Амурской военной флотилии, дислокации, численности, вооружении русских войск на Камчатке, в Приамурье, о состоянии крепостных укреплений в низовьях и устье р. Амур собирало японское вице-консульство в Николаевске-на-Амуре, которое возглавил прежде исполнявший обязанности резидента МГШ во Владивостоке Судзуки Ёносукэ[385].

Таким образом, в 1906 г. 4-е отделение МГШ вернулось к