Живым или Мертвым - Том Клэнси

За стеклянной дверью появился курьер, набрал цифры на кодовом замке и вошел в зал. Не говоря ни слова, он положил на стол четыре папки из коричневой бумаги с броской красной полосой, еще одну папку положил перед Марголином и удалился. По знаку Марголина каждый взял по папке, и следующие пятнадцать минут все молча читали.

— Песчаный макет? Будь я проклята… — нарушила тишину Мэри Пэт.

— Надо было им забрать его с собой, — сказал Тернбулл.

— Посмотрите, там ведь указаны размеры, — отозвалась Каммингс. — Они попросту не дотащили бы его на себе. А если бы попытались, то погубили бы всю группу. Я, думаю, они поступили совершенно правильно.

— Да, пожалуй, — буркнул командир «Базы акр», которого последняя реплика, похоже, не убедила. Тернбулл находился под постоянным и очень сильным давлением. Хотя официально утверждалось, что Эмир отнюдь не возглавляет список лиц, которых американская полиция и прочие службы разыскивают по всему миру, на деле он занимал именно такую позицию. Пусть наивно было бы надеяться, что с его арестом волна терроризма пойдет на спад, но его пребывание на свободе можно было рассматривать как оскорбление. Это по минимуму. А по максимуму — как серьезную опасность. Джон Тернбулл вел охоту на Эмира с 2003 года, сначала как заместитель командира «Базы акр», а потом как ее глава.

Тернбулл вполне соответствовал своей должности, но, как и многие кадровые офицеры ЦРУ, страдал тем, что Мэри Пэт и Эд называли «оперативной отстраненностью». Он попросту не имел представления о том, что представляет собой операция на деле, в полевых условиях, и эта отстраненность порождала множество проблем, которые, по большей части, можно было свести к одной категории — необоснованных надежд. В таких случаях при планировании операции ожидаешь от нее слишком уж многого, порой от участвующих в ней людей, порой от масштаба действия. Как правило, операции не заканчиваются нокаутом. Их скорее можно сравнить с поединком, в котором боксер понемногу набирает беспокоящими ударами очки, которые в итоге и приносят ему победу. Как сказал однажды литературный агент Эда: «Для того чтобы, уснув безвестным, проснуться знаменитым, нужно десять лет подготовки». Эта мудрость целиком и полностью годилась для тайных операций. Случалось, конечно, что хорошая работа разведки, подготовительные меры и удача сочетались воедино, причем в должном месте и в должное время, но куда чаще эти элементы оказывались рассогласованы — ровно настолько, чтобы отличная вроде бы подача ушла в аут. Но случается, напомнила она себе, и так, что о забитом голе узнают много позже того, как мяч влетит в ворота.

— Обратили внимание на эту историю с найденным Кораном? — спросила, обращаясь ко всем, Каммингс. — Принадлежать кому-нибудь из тех, кто был в пещере, он никак не мог.

Никто не ответил — в этом не было никакой нужды. Она, конечно же, была права, но даже наличие на старинной книге экслибриса владельца и штампа: «Вернуть по такому-то адресу», вряд ли принесло бы много пользы.

— Вижу, они очень много снимали, — сказала Мэри Пэт. Рейнджеры методично сфотографировали всех убитых ими в пещере боевиков. Если кто-нибудь из них уже попадал в плен или объявлялся в розыск, компьютер непременно сообщит все подробности об этом человеке. — И этот самый макет тоже. Этот Дрисколл толковый малый. Вен, а где образцы материала макета?

— Их каким-то образом умудрились забыть, когда отправляли вертушку в кабульское Центральное командование. Будут доставлены только утром.

Мэри Пэт не могла не подумать о том, много ли скажут им эти образцы и будет ли от них вообще хоть какой-нибудь толк. Химики, криминалисты и прочие волшебники из Лэнгли порой творили настоящие чудеса, не уступали им и мастера из ФБР, работавшие в Квантико, но ведь никто не знает, как долго эта штука пробыла в пещере, равно как и того, будут ли на пресловутом макете хоть какие-нибудь конкретные подробности. Поди угадай…

— Но фотографии у нас есть, — сказал Марголин.

Он взял со стола пульт дистанционного управления и навел его на висевший на стене экран с диагональю в сорок два дюйма. Через мгновение на экране появилась матрица из десяти маленьких фотографий по горизонтали и восьми — по вертикали. Каждая была снабжена надписью с датой и временем съемки. Нажав кнопку на пульте, Марголин увеличил первое фото, на котором был изображен песчаный макет, снятый с расстояния около четырех футов.

Мэри Пэт не удосужилась посмотреть в документах, кто вел фотосъемку, но поработал он на славу, запечатлев песчаный макет во всех ракурсах, используя макро- и микросъемку и положив для масштаба маленькую развернутую рулетку. Несмотря на то что дело происходило в пещере, позаботились и о свете, что, естественно, выгодно сказалось на качестве снимков. Из 215 снимков, сделанных группой Дрисколла во время рейда, 190 были посвящены этому самому макету — в общем-то, одно и то же, но с разного расстояния и в разных ракурсах, — и Мэри Пэт решила, что Лэнгли хватит этих изображений, чтобы воссоздать объект в трех измерениях. Конечно, заняться этим было необходимо. Она пока что даже не строила догадок по поводу того, выйдет ли из этой работы что-нибудь полезное, но лучше попытаться и не получить результата, чем потом кусать локти, понимая, что мог сделать, но не сделал. Кто-то в РСО приложил много усилий, чтобы сделать эту штуковину, и хорошо бы понять, зачем это понадобилось. Ясно только, что не для развлечения.

Согласно отчету, остальные двадцать пять снимков представляли собой дубли фотографий трех различных участков макета, двух спереди и одного сзади, на которых имелись какие-то обозначения. Мэри Пэт попросила показать их, и Марголин запустил режим «слайд-шоу». Когда снимки отмелькали, первой молчание нарушила Мэри Пэт.

— Две отметки на переднем краю похожи на марку производителя. Дрисколл сообщил, что макет был сделан на толстенной фанере. Может быть, по этим меткам удастся хоть что-то установить. А третья отметка, в задней части… Я, конечно, могу ошибаться, но мне, кажется, что она сделана от руки.

— Согласен, — кивнул Марголин. — Пусть переводчики разберутся.

— А как насчет вопроса на миллион долларов? — осведомилась Каммингс. — Зачем этот макет слепили и что он должен изображать?

— Надеюсь, летнее поместье Эмира, — сказал Тернбулл. Все рассмеялись.

— Если бы желания были лошадьми… — протянул Марголин. — Мэри Пэт, я вижу, что у вас в голове шестеренки включились. Есть какие-то мысли?

— Возможно. С вашего позволения, я выскажусь попозже.

— Как насчет документов из патронного ящика? — спросил Тернбулл.

— Переводчики обещают — завтра к вечеру, — ответил Марголин. Он открыл свою панку, вынул оттуда карту, захваченную в пещере, и развернул на столе. Все встали с мест и склонились над картой.

— Управление картографии Министерства обороны, — прочла Каммингс надпись в легенде. — 1982?

— Осталась от советников из ЦРУ, — объяснила Мэри. — Они хотели, чтобы у моджахедов были карты, но только не самые лучшие.

Марголин перевернул карту и показал схему Пешавара, вырванную из путеводителя «Бедекера».

— Пометки… — произнесла Мэри Пэт, ткнув пальцем в схему, и наклонилась ниже. — Точки. Шариковой ручкой. — Участники совещания уставились на схему и, при ближайшем рассмотрении, обнаружили на ней девять отметок, каждая из которых представляла собой группу из трех или четырех точек.

— У кого-нибудь есть нож? — спросила Мэри Пэт. Тернбулл протянул ей перочинный ножик, она аккуратно срезала клейкую ленту, державшую малую карту на обороте большой, и перевернула листок из «Бедекера». — Прошу вас…

В правом верхнем углу была проставлена маленькая, в четверть дюйма величиной, стрелка, указывающая вверх, и три точки, а рядом — такая же стрелка, только направленная вниз, и четыре точки.

— Легенда! — прошептал Марголин.

Глава 23

Каша заварилась в Министерстве юстиции. Пентагон переадресовал туда рукописный рапорт первого сержанта Дрисколла об операции по захвату пещеры в Гиндукуше. В кратком, всего на три страницы, рапорте все же достаточно подробно рассказывалось о том, что и как делали Дрисколл и его люди. Сотрудника, просматривавшего донесение, потрясло перечисление убитых. Дрисколл честно сообщил, что они убили не менее девяти афганцев, четверых из них — лично он выстрелами в упор из пистолетов с глушителем. «Выстрелами в голову» — прочитал юрист, и у него похолодела кровь в жилах. Из всего, с чем ему приходилось сталкиваться в жизни, этот документ лучше всего подходил под определение «признание хладнокровного убийцы». Ему доводилось читать признания убийц, но никогда еще ни один из них не сознавался столь откровенно. «Этот самый Дрисколл грубо нарушил законы, или правила, или что там еще может быть, — думал юрист. — Дело происходило не на поле битвы, это была даже не работа снайпера, который с расстояния в несколько сотен ярдов убивает людей, когда те высунутся из-под прикрытия, словно силуэты уток в стрелковом тире. Он «занимался плохими парнями» (так он назвал все это), когда те спали. Спали! Совершенно беззащитные, а он, не раздумывая, убил их всех и бесстыдно признался в этом, как будто докладывал всего лишь о том, что подстригал газон перед домом.