Трикси Трейдер - Хелен Данн

— Сюрприз.

Я наконец-то обретаю голос… Впрочем, что за чушь? Я его и не теряла. Просто он не сразу прорезался, когда мне понадобилось применить его по назначению. Я медленно поднимаюсь на ноги; меню падает на стол.

— Это что, розыгрыш?

— Нет. Разумеется, нет! — отзывается Ларри. — Сядь, пожалуйста. — Он переводит взгляд на метрдотеля. — Бутылку вашего лучшего шампанского. — А потом снова обращается ко мне. — Надеюсь, в вашем банке нет этих глупых правил, запрещающих пить спиртное во время ланча?

Я качаю головой. Это не вполне правда. Несколько лет назад такое правило ввели, но мы сообща делали вид, что памятка до нас не дошла, а потом напоили личную секретаршу управляющего, и ей никогда больше не доставало смелости перепечатать памятку еще раз.

— Надо думать, вы не вполне понимаете, что происходит, — продолжает Ларри. Я киваю. — Так вот, Джимми рассказал мне об очаровательной леди, которую встретил в аэропорту. Он превозносил ваши достоинства, рассказывал, как вы любезны и компетентны в своей области. Уверял, что мы непременно должны воспользоваться вашими услугами. И лишь когда я увидел вашу визитку, я наконец-то все понял. — Он делает паузу, ожидая, пока метрдотель наполнит наши бокалы.

— Прошу прощения, — говорит метрдотель. — Могу я предложить вам наши фирменные блюда? — Ион принимается перечислять: вареная пикша, ризотто с шафраном и бог весть что еще. А в заключение прибавляет: — К сожалению, сегодня нет шоколадного мусса. — И, выразительно посмотрев на меня, удаляется.

— Отлично, давайте сделаем заказ, а потом я все объясню, — вступает Ларри.

Так мы и делаем. И Ларри начинает.

— Так вот. Я являюсь главой предприятия «Сладкое наслаждение Ларри» — или «Трипл фудз», как мы теперь называемся. Переименования, — говорит он, понизив голос, — это мое проклятие. «Сладкое наслаждение» исправно служило мне двадцать лет, но недавно ко мне явился юный консультант по менеджменту и сообщил, что лучше бы сменить название. Сперва мы не отнеслись к этому серьезно, но он провел социологическое исследование показалось, представь себе, что многие полагают, будто мы производим сексуальную продукцию или что-то в этом роде.

— А вы производите? — спрашиваю я, отпивая шампанского.

— Разумеется, нет. Только мороженое и прочие холодные десерты.

— Так. Вы случайно не извращенец? — продолжаю я свой допрос.

— Прошу прощения?

— Не наркоман?

— Помилуйте…

— Вы когда-нибудь носили женское белье?

— Ну хватит уже! — Ларри ставит бокал на стол, и даже Джимми в ошеломлении перестает жевать. — Я понимаю, что вы защищаете интересы своей матери, но это уже слишком.

— Нет. Я защищаю свои интересы. Давайте продолжим.

Некоторое время мы молча взираем друг на друга, но все же продолжаем. Джимми назаказывал себе кучу всякой еды и теперь в священном ужасе взирает на зеленый салат у меня на тарелке.

— Вы что, соблюдаете диету? Но зачем? Вы итак прекрасно выглядите. Я вот в жизни не считал эти калории. — Он любовно поглаживает живот.

Ларри жестом останавливает его и продолжает:

— Итак. Мы сменили название пять лет назад. За это время мы заключили несколько крупных контрактов, наладили продажи мороженого в Лондоне. Мы поставляем холодные десерты в сотни ресторанов. Верно я говорю, Джимми? (Джимми кивает. У него полный рот риса и щеки раздулись, как у хомяка.) Вдобавок мы по-прежнему продолжаем торговать мороженым вразнос.

— Прошу меня простить, — говорю я, отодвигая пустую тарелку. — Но я не знаю, что вам сказать. Впервые мы встретились… э… пять дней назад, верно? (Ларри кивает.) В этот момент вы были одеты так, словно сбежали из «Счастливых дней», ездили в фургончике с намалеванным знаком «Осторожно, дети!» и повсюду, где бы вы ни появлялись, вас сопровождали эти жуткие «Зеленые рукава». А теперь вы сидите здесь, одеты как щеголь из Сити и рассуждаете о контрактах, поставках и менеджерах. Может кто-нибудь объяснить мне, что происходит?

— Ну, если вы так все это воспринимаете, то я могу понять ваше удивление, — признает Ларри. (Я должна была это предвидеть. Моя мать связалась с ненормальным.) — Хорошо. Я — управляющий и генеральный директор «Трипл фудз», одной из крупнейших компаний по производству пищевой продукции в стране.

Что?

— Так что же, вы — миллионер?

— Да. Во всяком случае, на бумаге.

Поверить не могу. Моя мать, которая никогда в жизни не стремилась к богатству, стала невестой МИЛЛИОНЕРА. А я, раз пятьдесят просмотрев фильм «Как выйти замуж за миллионера», по-прежнему одинока. Где справедливость?

— Так почему же мама ничего не сказала мне в пятницу?

— Она ничего не знает, — отзывается он.

— Вы шутите?

Ларри качает головой.

— Я очень часто вспоминаю те давние дни, когда я был простым мороженщиком и у меня не было ничего, кроме моего фургончика, — объясняет он. — Мне нравится смотреть на эти улыбчивые детские рожицы. Эта ребятня, которая вечно окружает мою тележку и выгребает из карманов мелочь… (Так-так. Давайте уточним. Какое же зрелище более приятно — улыбчивые рожицы детей или их деньги?) Так что я нанял старый фургон, надел униформу и поехал в Бет-нал-Грин. Я только на минуточку остановился у Коламбия-роуд, и Лили подошла, чтобы купить мороженое. Так мы и встретились. Мы не могли в это поверить. Она была счастлива, что моя давнишняя мечта исполнилась — в детстве я хотел стать мороженщиком, — и я не стал говорить ей всего. А потом, когда мы уже стали встречаться, узнал, что она терпеть не может богачей и считает деньги злом. Она видела, — Ларри кидает на меня быстрый взгляд, — как сильно они изменили вас. И я просто не осмелился сказать ей. Да, Джимми? И она полагает, что я по-прежнему живу в своем маленьком домике — он здесь ниже по дороге. Дункан-Террас.

Что? Это ведь моя любимая улица во всем Ислингтоне, с плакучими ивами и маленькими садиками по обе стороны от мостовой…

— Итак, она до сих пор ничего не знает? — спрашиваю я, а официант ставит перед нами очередную перемену блюд.

— Нет. И не говорите ей. Во всяком случае, не сейчас. Я сам ей скажу, когда мы оба будем к этому готовы. Пока что она считает меня обыкновенным мороженщиком, ивы сами видели: она вполне счастлива.

— Но…

— Нет, Трикси. — Он вскидывает руку, прерывая меня. — Я сам все расскажу, когда придет время. А вы будете молчать — особенно если хотите, чтобы я помог вам сохранить работу.

— Что?

— Я все знаю. О сделке и о лимите времени. Ваш друг Кристофер сказал мне об этом, когда мы сидели в«Олд Паррз Хед»… Нет-нет… — Он снова останавливает меня жестом, пресекая любые протесты. — Не надо его обвинять. Я заставил его мне все рассказать. Когда мы встретились в банке, вы выглядели такой несчастной, несмотря на радостное известие. Я понял: что-то вас гнетет. Я заставил Криса расколоться… И вообще, — он кивает на мою тарелку, — ваша еда стынет.

Я ковыряюсь в тарелке. Подумать только! Я стану падчерицей мультимиллионера. Вот уж вправду есть Бог на небе!

— В любом случае, я буду рад вам помочь. В конце концов, именно по вашей милости наша компания заключила грандиозную сделку, — сообщает он и вооружается вилкой. — Видите ли, если гора не идет к Магомету…

— О чем это вы? — Я совершенно запуталась. А Джимми как ни в чем не бывало достает из портфеля бумаги и раскладывает их по столу.

— Все дело в той вечеринке, которую вы устроили несколько недель назад. Лили сказала мне, что вы остались недовольны мороженым, хотя вашим друзьям оно, кажется, понравилось… Ну всем, кроме той, что с венерическим заболеванием. (Я киваю и бормочу себе под нос: «Лиз».) Лили сказала, вы очень жалели, что мороженое не американское, и меня это задело за живое. Почему это американская продукция лучше, чем наша? Неужто мы совсем ни на что не способны? Так что мы отправили Джимми в Штаты вместе с нашими образцами и в итоге заключили сделку, да, Джимми? — Его коллега с энтузиазмом кивает, так что мебель в кабинете начинает трястись. — Им очень понравилось наше мороженое. Торт с лимонным суфле произвел настоящий фурор. Так что теперь нам нужно поднимать фонды, поскольку мы подписали договор с одной из крупнейших фирм по производству мороженого и выходим на мировой рынок…

Я кладу вилку на стол. Я больше не могу есть. Желудок свернулся в тугой комок. Может, теперь я смогу и вовсе бросить работу. Позабыть о дурацком ультиматуме Джима и просто жить на те денежки, которые мне будет отстегивать любящий отчим?

Голос Джимми вторгается в мои мечты.

— Мы получили право производства нашей продукции в Америке и еще в некоторых странах. Мы собираемся построить там фабрики. — Он передает мне бумаги. — Как видите, нам нужны займы в японских иенах, греческих драхмах и албанских леках… — Он глядит на меня. Да, серьезно. Албанских леках. Они сума сходят от нашего «Тутти-фрутти». Есть и еще несколько стран, но главное сейчас — это американские доллары. Нам их нужно около пятидесяти миллионов.