Трикси Трейдер - Хелен Данн

Вторник, 31 октября

(до «Дня X»… — черт, я сбилась со счета; знаю только, что в пятницу мне настанет конец, если не случится чудо)

— Не вздумай ничего говорить, — предостерегаю я Бладхаунда, усаживаясь на свое место.

Смотрю в компьютер. На рынках сегодня поспокойнее. Фондовые рынки Токио и Гонконга, кажется, держатся лучше, чем можно было ожидать, а мировые валюты более или менее стабильны. «Оптимальное время для сделки», — усмехаюсь я про себя.

— Ну что, я же тебя… — насмешливо начинает он, но я вмешиваюсь, прежде чем он успевает сказать: «предупреждал».

— Заткнись. — Я вскидываю руку. — Я не шучу.

— Мне жаль. Мы с Киараном узнали про его странное хобби, когда возвращались с твоей вечеринки. В такси он показал нам трофей. Честное слово, в университете за ним такого не водилось. — Я скептически смотрю на Бладхаунда. — И еще, — продолжает он, — тебе звонили. — Он протягивает мне несколько записок. — Не то чтобы это было что-то важное. Лили хотела узнать, не согласишься ли ты нести ее букет… — Я уничтожающе смотрю на него. — Слушай, я-то не виноват. Просто передаю тебе ее слова. Еще она купила ткань на распродаже и полагала, что ты захочешь взглянуть… — Я совсем собираюсь наконец-то заткнуть Бладхаунда, когда он прибавляет:

— О, да. Еще звонила Джулия.

— Мне? Или тебе? — спрашиваю я и вижу, как его щеки заливаются краской.

— Тебе.

— А вчера вечером, надо думать, она была с тобой. — Когда я позвонила ей из такси после роковой встречи с Натаном, ее автоответчик был отключен. Я хотела позвать ее в «Мет-бар» и поплакаться в жилетку, но нет… Бладхаунд кивает и опасливо глядит на меня. Я пожимаю плечами.

— А еще тебе звонил какой-то парень по имени Джимми Монро.

— Кто? — переспрашиваю я, пытаясь припомнить, где я могла слышать это имя. Оно кажется мне знакомым…

Он сказал, что вы познакомились в аэропорту перед вирджинским рейсом и ты сказала, что работаешь в банке. (Ах, этот. Толстяк. Человек, которому никогда не понадобится спасательный круг, поскольку жир успешно удержит его на поверхности воды.) Он сообщил, что хочет взять заем.

— Да ну? Он что, покупает машину? (Бладхаунд качает головой.) Дом? (Снова отрицательный жест.) Тогда что?

— Похоже, — медленно говорит Бладхаунд, — ему нужно поднять фонды, поскольку его фирма работает над каким-то грандиозным проектом. Они только что заключили несколько дистрибутивных сделок в Штатах. Я не знаю подробностей, но он очень жаждал поговорить с тобой. Похоже, ты произвела на него впечатление. — Ну да, но все же не такое сильное, как еда в баре…

Бладхаунд передает мне записку с номером. Ислингтонский добавочный. Я берусь за телефон. В какой он области бизнеса? Пищевая продукция, верно? Или мне так показалось, потому что он столько ел?..

— Кто это оставил латте у меня на столе? — спрашиваю я, пока ожидаю ответа с того конца провода.

— Киаран, — отзывается Бладхаунд, не поднимая глаз. Я отодвигаю пластиковую чашку на самый край стола.

— «Трипл фудз», — говорит голос в телефонной трубке.

— Будьте добры Джимми Монро.

— А кто его спрашивает? — В голосе слышны певучие нотки, которые, по мнению секретарей, очень нравятся всем без исключения людям.

— Трикси Томпсон-Смит. (Бладхаунд кидает на меня укоризненный взгляд.) Слушай, — шиплю я, прикрыв рукой микрофон. Это написано в моей визитке. Или ты предлагаешь мне прямо сейчас пуститься в объяснения о том, что случилось с моей настоящей фамилией?

Он пожимает плечами и отворачивается к своему компьютеру. На том конце провода фоном слышатся «Зеленые рукава». Проклятые «Рукава»! Они преследуют меня повсюду. Могу поспорить, Лили закажет их вместо свадебного марша.

Из трубки доносится неразборчивое бормотание, а затем раздается голос Джимми Монро:

— Трикси, это вы? Спасибо, что перезвонили.

— Не за что, — отвечаю я, вознося горячую молитву. — Чем могу помочь?

— Ну, я подумал пригласить вас на ужин… (Мне следовало предвидеть, что без еды здесь не обойдется.) Мой босс хотел бы встретиться с вами…

Я могу только радоваться, что предусмотрительно поместила свою фотографию на визитки. Не то чтобы банк этого требовал, но как я в свое время сказала Джиму, одно изображение стоит тысячи слов. В ответ он заметил, что моим клиентам тысяча слов и ни к чему: они будут счастливы, если я позвоню и скажу хотя бы одно… Но это было давно. Теперь все иначе.

— Хорошо, — отвечаю я. — Могу я узнать, о чем пойдет речь?

— Нам нужна ссуда — около пятидесяти миллионов фунтов, — сообщает он. — Я понимаю, что эта сумма не так уж велика по сравнению с теми, которыми вы ворочаете, но мы только начинаем. Если мы заключим сделку, то, возможно, нам понадобится брать такие же займы каждый месяц. А может, и большие. У нас серьезные планы на будущее…

Сердце учащенно колотится в груди, кажется, даже отдается в телефонной трубке. Этот человек, этот толстяк с безвкусными золотыми бирюльками может спасти мне жизнь. Я готова расцеловать его.

— Когда вы хотели бы поговорить? — Я стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно и по-деловому.

До меня доносится шелест бумажных страниц и отдаленное бормотание. Потом Толстый Парень вновь возвращается в трубку:

— Как насчет завтрашнего вечера?

Мне хочется завыть. Завтра-это значит у меня остается в резерве всего лишь двое суток. Но скрепя сердце я соглашаюсь, правда переношу встречу на ланч. Это дает мне еще полдня.

— Заметано, — говорит он. — Встретимся у «Фредерика» в Камденском пассаже. Знаете, где это?

— Да. Договорились.

— В час?

— Давайте в двенадцать. — Лишний час для меня.

— Отлично. Увидимся завтра. Всего наилучшего. — И он вешает трубку.

— Бладхаунд! — ору я. Он подскакивает и смотрит на меня. На лице его видна паника: он явно струхнул, решив, что снова сделал что-то не так… — У меня еще есть шанс… У меня еще есть шанс, — ошеломленно повторяю я. Бладхаунд улыбается, а я усаживаюсь за компьютер и снова принимаюсь изучать ситуацию на рынках. Выискивать оптимальный вариант для вложения денег Робина Бобина. Впереди у меня длинный день…

Среда, 1 ноября

(до «Дня X» 3 дня — простите, вас не узнать в этом наряде)

Я приезжаю к «Фредерику» пораньше, дабы получше осмотреть это место. Заранее подыскать пути к отступлению: вдруг от меня снова потребуют трусики или иной предмет туалета. Сегодня я на всякий случай выбрала трусы из «Маркса и Спенсера» — как средство устрашения.

Завидев меня, метрдотель расплывается в улыбке. На несколько жутких секунд я уверяюсь в мысли, что юбка задралась, явив миру мое сегодняшнее кошмарное белье. Потом вспоминаю, что в прошлый раз, когда мы были здесь с Джулией, мы несколько перебрали совиньона. Я невольно бросаю взгляд на стену, дабы увериться, что там уже нет пятна от шоколадного мусса.

— Здравствуйте, — говорю я и чувствую, что начинаю краснеть. Конечно же, он меня не помнит. Он улыбается мне, поскольку я — клиент, который платит.

— Добрый день, мадам, — отвечает он.

— Столик на троих на имя Монро. На полдень.

Он сверяется со своими записями, водя пальцем по странице, пока не обнаруживает нужную отметку.

— Вот, — сообщает он. — У вас кабинет. Идемте, я вас провожу. — Он указывает на дверь по правую руку. Я помню те дни, когда я ужасно стеснялась всех этих бизнес-ланчей. Когда я попала на него в первый раз, то пожимала руки всем подряд — даже метрдотелю. Помню, он был очень польщен…

Большой круглый стол накрыт на три персоны, а оставшиеся невостребованными стулья стоят рядком возле одной из стен. Их яркая обивка контрастирует с кремовыми стенами. Я усаживаюсь за стол, лицом к двери.

— Желаете что-нибудь выпить? — спрашивает он, постелив салфетку мне на колени.

— «Кир ройял», пожалуйста. — Я открываю меню и изучаю его, выискивая наименее калорийные блюда.

— Да, мадам. Что-нибудь еще? Я киваю.

— Газированной воды, пожалуйста. Большую бутылку.

Он делает пометку в книжечке и удаляется. Уже десять минут первого, но нет никаких признаков ни Робина Бобина, ни его босса. Внезапно за стеной кабинета я слышу какой-то шум. Кто-то переговаривается между собой. До меня доносится голос метрдотеля, говорящего: «наши посетители это любят» и «малиновое мороженое никогда еще не было так популярно» и наконец: «продажи десертов подскочили втрое». Потом кто-то еще что-то говорит, а потом дверь открывается.

На пороге появляется Джимми, а вслед за ним… вслед за ним… Я моргаю, полагая, что мне это чудится… Но нет. Это действительно Ларри. Суженый моей матушки стоит прямо передо мной. Правда, на этот раз одет он не в белую куртку, украшенную потеками малинового сиропа, а в «Армани». Я осматриваю его с ног до головы и вижу ботинки от «Чёрч», рубашку от Томаса Пинка и галстук от «Эрмес». А Джимми улыбается во весь рот и говорит мне:

— Сюрприз.