Радуга до небес - Барбара Картленд

Здесь же ничего этого не было и в помине.

Зато книг оказалось более чем достаточно, даже по всему коридору висели книжные полки. Единственным украшением можно было считать пару симпатичных столиков, которые скорее всего Барри привез из своих странствий.

В общем, дом этот не был похож ни на какой другой, а самым замечательным в нем было, несомненно, его местоположение.

«Зимой здесь, должно быть, холодно», — подумала Диана.

Но на окнах она заметила толстые ставни, а во всех комнатах стояли большие камины, которые топились огромными поленьями, и она решила, что здесь вряд ли замерзнешь.

Шторы на окнах были довольно плотные, а ковры на полу — пушистые и теплые.

Видно было, что Барри построил этот дом, эту уединенную крепость, по своему вкусу.

Приняв ванну, Диана надела платье из белого шифона, украшенное у пояса букетиком шелковых розочек. Его одолжила Лоэлия, и оно необыкновенно шло Диане.

Минуту она постояла, глядя на себя в зеркало. Вечер выдался довольно теплый, но девушка немного дрожала от волнения.

Наконец гордо вскинув подбородок, Диана медленно спустилась в гостиную.

Ужин накрыли на веранде. На столе горели длинные свечи, вдалеке виднелось темное море и усыпанное звездами небо.

Диане все казалось сказочным, словно она участвует в каком-то представлении: и отблески дрожащего пламени, играющие на серебре, хрустале и их лицах; и слуги-китайцы, бесшумно снующие за спиной, принося и унося еду.

О чем только они с Барри не говорили в этот волшебный вечер!

Барри больше не спрашивал, зачем она сюда приехала.

Долго сидели они за столом, потягивая кофе с ликерами и глядя, как полная луна озаряет серебристым светом безбрежное море.

Наконец Диана поднялась и направилась в гостиную.

— Я хочу лечь, — проговорила она. — Путешествие было долгим, и я очень устала.

— Ну конечно! — подхватил Барри. Он зажег в холле свечу.

— Вы, наверное, уже поняли, что здесь нет электрического света. Я его ненавижу, — заметил он.

Они поднимались по лестнице, и при каждом движении пламя свечи отбрасывало на стены причудливые тени. Диана открыла дверь своей спальни» Окно не было зашторено, и сквозь него в комнату заглядывали яркие звезды.

По обеим сторонам кровати горели свечи, озаряя розоватым светом белоснежные наволочки и резную раскрашенную спинку.

— Может быть, вам еще что-нибудь нужно? — поинтересовался Барри. — Я обычно не принимаю женщин, так что слуги вполне могли что-то забыть.

Диана не ответила. Она, не отрываясь, смотрела на море.

Девушка показалась Барри такой несчастной и одинокой, что ему вдруг стало ее нестерпимо жаль.

— Диана, — вновь спросил он, — зачем все-таки вы сюда приехали?

Она медленно повернула голову и взглянула на него.

— Почему?.. — вновь повторил Барри. Голос его при этом звучал так, словно он уже знал ответ и боялся его.

— Мне хотелось… быть с вами.

— Одной, здесь, в моем доме?

— Д… да.

— Наверное, вы сочтете меня глупым, но я ничего не понимаю.

— А мне кажется… догадаться нетрудно.

— Вы хотите сказать, что…

— Да, Барри, я люблю вас… Люблю уже очень давно.

Барри на мгновение замер, но потом, словно влекомый какой-то не подвластной ему силой, порывисто обнял ее. Диана взволнованно подняла голову. Барри поцеловал ее, очень нежно, в лоб и глаза. Губы его были мягкими и нежными, когда коснулись уголков ее рта. Дыхание Дианы участилось, их губы слились в долгом волнующем поцелуе.

Голова ее закружилась от счастья, все поплыло перед глазами.

Он прижимал Диану к себе все крепче и крепче, пока ей не показалось, что она растворяется в нем.

«Я люблю… тебя, я люблю… тебя», — хотелось крикнуть ей, но она не могла этого сделать.

У нее было такое ощущение, словно Барри подхватил ее на руки и они летят высоко-высоко, к самым звездам.

И ощущение это было настолько замечательным, что она могла лишь мечтать о том, чтобы оно никогда не кончалось, продолжалось всю жизнь, вечно.

Конец радуги

Доносившийся с моря легкий бриз, предвестник рассвета, играя с пламенем свечей, заставлял их отбрасывать на стену причудливые дрожащие тени.

— Моя дорогая, любимая, — шептал Барри глубоким, проникновенным голосом. — Ты все еще меня любишь?

— Больше… всего на свете… — так же шепотом ответила Диана. — Я люблю тебя… так давно… что даже не могу представить… как жила без тебя.

— И как же это я ничего не понял? — сокрушался Барри. — Ты пленила мне душу, завладела моим сердцем, а я и не догадывался, что люблю тебя, что нуждаюсь в тебе, до тех пор пока не коснулся тебя.

— Но теперь-то… ты уверен?

— Конечно! Мы не сможем пожениться еще целую неделю, мня бесценная, но ты моя, каждой клеточкой, и я теперь никуда тебя не отпущу.

— Ах, Барри… любимый мой!

— Мы станем работать вместе, всю жизнь проведем рядом, и я буду любить тебя с каждым днем все сильнее и сильнее, пока смерть не разлучит нас.

— Да, мой милый. Люби… меня, учи… меня… Мне еще так много… нужно понять… и многому… научиться.

— Я научу тебя тому, что знаю сам. Мы все будем делать вместе.

— Я так счастлива… так безумно… потрясающе счастлива!

Барри притянул ее к себе.

— Моя маленькая, храбрая девочка, — проговорил он, — ты больше никогда не останешься одна и не будешь несчастна.

Губы его снова коснулись ее губ, и Диана затрепетала. Пламя страсти, захватив их обоих в свои объятия, понесло куда-то вдаль, к безбрежному горизонту.

И два голоса, пронизанные желанием, прозвучали одновременно:

— Я… люблю… тебя!

— Я люблю тебя!

Свечи ярко вспыхнули и погасли.