Монолит - Сергей Евдокимов

за выживание, общества гармоничного и самосовершенствующегося, защищающего свободу человека, а не свободу капитала, оказался не востребован, выращенным в СССР за 30лет, дивным животным миром современников.

Приватизация общественной и государственной собственности на примере России, безусловно, доказывает звериную сущность этого инструмента капитала, являющегося в прямом смысле инструментом геноцида для народов СССР.

Как уже говорилось ежегодно население РФ сокращается в среднем на 800000 человек, в мировой истории такое вымирание людей в каком-либо государстве в мирное время «не имеет аналогов в мире».

Мы должны отчётливо понимать «новый мировой порядок» это стратегическая программа ТНК и их хозяев.

Приватизация в России — это не просто изменение формы собственности, которое происходит в капиталистических странах, приватизация в России имеет совсем иной смысл контрреволюционный, смысл захвата и удержания власти, и как всякая борьба за власть предполагает насилие и подавление.

Но в отличии от революции социалистической (национализация) когда подавление меньшинства было во имя абсолютного большинства граждан, контрреволюция (приватизация) совершает насилие над большинством граждан в угоду абсолютного меньшинства 1–3 %. Приватизация, сопровождаемая не естественной убылью населения, носит перманентный характер, сначала промышленность, затем связь, энергетика и транспорт, затем ЖКХ (соцкультбыт), затем недра земля и т. д.

Результатом приватизации в России является глубокий экономический и политический кризис.

Приватизаторы не знают, как его преодолеть, да им это и не нужно. Капитал не имеет границ и национальности, им наплевать, что будет с Россией в будущем, их дети учатся за границей, там для них есть счета в банках и приобретённая собственность. В России их удерживает лишь возможность ещё хапнуть, на последки.

Классовые антагонизмы не знают жалости, какова дальнейшая судьба народов СССР ответить трудно. Ясно только одно среди золотого миллиарда им места не забронированы.

История знает примеры реставрации, но история учит, что все реставрации есть вещи временные. Невозможно обратить время, вспять будущее за коммунистическими производительными силами, ни какие теории «мальтусов», — этих пигмеев человечества, не спасут старый и отживший порядок, сколько не называй его новым рано или поздно как окно обертона схлопнится.

Главное, чтобы не пришлось начинать с одноклеточных.

С Евдокимов 2005 г. Февраль.

К ВОПРОСУ О КЛАССАХ И КЛАССОВОЙ БОРЬБЕ. (закон перерождения при социализме).

Не отвечающая научному коммунизму, внешняя и внутренняя экономическая политика с конца пятидесятых годов привела к всеобщему кризису, вылившемуся в переворот и смену экономического и политического строя в СССР.

Последующий распад союзного государства завершил многолетний путь искажений и отступлений от социализма начатый Хрущевым и двадцатым съездом КПСС.

Какова же социальная база свершившейся контрреволюции.

Посмотрим, из каких слоёв состояло наше общество к 1985 г.

1. В сельском хозяйстве.

Тенденция перерастания СССР из государства колхозно-крестьянского в государство промышленно-индустриальное постепенно была утрачена. Введение понятия прибыли в экономику, а вместе с ним и капиталистических отношений (продажа средств производства колхозам и кооперативам) не замедлили сказаться на социальной структуре общества. Широкое наделение горожан «садовыми» участками довершили эту «работу».

В результате этих экономических «диверсий» колхозы и совхозы (в силу случайных субъективных обстоятельств: погодных условий, глупость руководителей, чиновничий беспредел, сознательное вредительство и т. п.) разделились на преуспевающих миллионеров и вечных должников.

Такое положение отразилось на жизни и самих селян, она тоже стала не однородной, поделив их на зажиточных, и бедняков. Класс колхозного крестьянства перестал быть единым: в сытой части, в колхозах миллионерах, культивировался имидж крепкого хозяина, умеющего зарабатывать, кормящего страну: в колхозах должниках наоборот царило настроение безысходности, бесперспективности, поголовное пьянство и прогулы.

Вместо того чтобы исправить допущенные ошибки в социалистическом строительстве усугубили положение, начав компанию сноса «не перспективных деревень» и объединения колхозов в совхозы, не меняя главного экономической сути хозяйствования. В итоге, к середине восьмидесятых годов разница в уровне жизни резала по глазам: одни деревни превращались в роскошные усадьбы с каменными домами, газом, горячей и холодной водой, современными культурными и бытовыми центрами, а рядом стояли умирающие деревни с покосившимися полусгнившими домами, где редкий день не отключали электроэнергию, а хлеб привозили в лучшем случае два раза в неделю.

Расслоение колхозников на бедных и богатых явилось следствием утвердившегося культа прибыли (привнесённого хрущёвцами), наличием средств производства в коллективной собственности, и товарно-денежными отношениями.

Работу тружеников сельского хозяйства теперь оценивали не по количеству и качеству производимой продукции, а по прибыли, что для социалистического хозяйства равносильно смертному приговору.

Такое положение вызвало изменение в сфере интересов, выдвинув на первый план не производство высококачественного продукта, необходимого обществу, а погоня за максимальной прибылью, поменяв цели и задачи, поменяли и методы их достижения.

Возвращение в производственные отношения элементов торгашества и ростовщичества явилось причиной развращения морального и этического образа труженика села. Результат не заставил себя долго ждать: повсеместный спад развития сельскохозяйственного производства, истощение земель, как результат воровство приписки и начёты.

К 1985 г. «битва за урожай» стала крылатой фразой, привлекая повсеместно на сезонные работы горожан, получили не снижение, а увеличение трудозатрат. Бездарные попытки чиновников в виде продовольственной программы, лишь подлили масла в огонь. Распад, охвативший колхозно-совхозное производство, был виден не вооружённым глазом, на один два крепких хозяйства в районе имелось восемь десять агонизирующих. Большая часть обедневших колхозников стала покидать родные деревни, направляясь в города и богатые хозяйства в поисках более достойной жизни

Несовершенство системы партийного контроля, и партийного строительства (многоступенчатость выборов, возможность избрания в руководящие органы партии чиновников — представителей класса управленцев-администраторов, кумовство, семейственность, землячество п.а.) привели к местечковости, круговой поруке, бесправию для одних и вседозволенности для других.

Председатели сельсоветов и колхозов превратились в наместников, не сменяемых и не подсудных. Находясь под прикрытием районных и областных администраций, многие превратились практически в помещиков, а их селяне в батраков. Эта нарождающаяся совпомещичья буржуазия отличалась от прежних помещиков наличием юридически коллективной, а не частной собственности на средства производства. Многие колхозники стали пытаться стать «хозяевами», всё больше уделяя внимания личному подворью и все меньше коллективному. Их заветной мечтой стало стать единоличником и разбогатеть на себя, без надсмотрщиков барина-преседателя!

2. В промышленности.

В области промышленного производства дела обстояли не лучшим образом. Смена курса после смерти Сталина (против удовлетворения потребностей, — максимальная прибыль п.а.) привела к смене понятий и ценностей в широких слоях производственных работников. Рабочий класс также перестал быть однородным. Появились отрасли народного хозяйства, где уровень материального состояния искусственно завышался, он определялся не количеством и качеством затраченного труда, а умозрительными заключениями высших чиновников государства. В результате ВПК превратился в монстра, пожирающего общественное благополучие, а сектор товаров народного потребления безнадёжно отставал.

Новейшие разработки НТП до внедрения в производство успевали морально устареть, период освоения составлял двадцать —