"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

Послать Пузана лесом даже в голову не пришло. Главвор переквалифицировался в главгада. А что я делаю с подобными несознательными личностями? Давлю как тараканов.

— Неужели готов им деньги отдать? — спросил Володя таким тоном, что и без подсказок ясно: договариваться с ворами он не станет. И я тоже.

— Сделаем так…

… Лучи раннего солнца все так же, как и в конце лета, тщетно пытались проникнуть за стены Китай-города, в его каменные джунгли. Лишь слегка размазали густую тень, вскрывая трущобные язвы. В этом полусумраке таились неплохие возможности. Можно, например, незаметно подкрасться к месту встречи. Или к сторожу, стоящему на стреме, контролируя подходы к большому П-образному дому, смотревшему своей открытой частью на Москва-реку.

Я вышел из-за угла и наткнулся на громилу Пузана, любителя кастеты по карманам таскать. Небритая рожа блатного уставилась на меня с таким выражением, будто я не человек, а явление святого Йоргена. Ему впору язык вывалить и запыхтеть, роняя слюну — собака сторожевая, хозяином неизбалованная, недокормленная. Так и хотелось ему сказать: фу, свои! Вместо увещеваний, пробил по печени. А когда он согнулся с глухим стоном, добавил прикладом по кумполу, повергая ниц. Спи спокойно, дорогой товарищ! Весна придет, очнешься. Что, рановато, только Масленицу отгуляли? Тогда — баю-бай до утренней звезды. Надеюсь, фланелевое бельишко поддел? Нет? Что ж ты так опрометчиво? В народе как говорят? Пришел марток, надевай трое порток…

Неся про себя эту околесицу, я шарил взглядом по стройке, по странному переплетению галдареек и горбатых мостиков, их соединяющих. Не узкие открытые коридоры, а широченные двухметровые пандусы — настоящие палубы, державшиеся, казалось, на одном честном слове. «Летучий голландец», да и только, особенно если учесть состав его нынешних обитателей. На третьем этаже разглядел группку людей за невысокими коваными перилами по середину бедра, ограждающими длинную наклонную правую галерею. Малопочтенная компания, сливки «золотой роты» Зарядья. И странная архитектура места встречи. Плод перепившего бражки творца? Или, наоборот, гения, нашедшего элегантное решение для сложного рельефа Зарядья? Интересно, а в квартирах полы тоже имеют наклон? А что, мыть удобно, воду удобно в одну сторону сгонять…

Еще чудесатее — отсутствие межэтажных лестниц, по крайней мере в обозримом пространстве. Как Володя со своими товарищами поднялся на нужную галдарейку? Неужели им пришлось карабкаться по пожарному вертикальному трапу, прикрученному к торцам галерей? Или эти пандусы устроены так, что образуют единую систему, позволяя подниматься с этажа на этаж? Вопрос, что называется, на миллион. Мне же еще предстояло присоединиться к вечеринке имени товарища Маузера. Не только снизу попытаться снайперским огнем проредить воровской комитет по встрече, но и поучаствовать в его добивании. Штурма, я был уверен, не избежать.

Почему имени товарища Маузера? Все просто. Боевики Володи поголовно вооружены пистолетами этой марки. Очень уж они в них влюбленные. А моя винтовочка, которую я вытащил предварительно из захоронки (дождалась меня, никто не стибрил!) — охотничий карабин на основе Маузера образца 1898 года. Дорогая игрушка, но с недостатками. Спуск со шнелером, граненый до половины длины ствол обработан так, что не бликует на солнце, в прикладе гнездо для резерва из пяти патронов, пистолетная шейка, подщечник на прикладе — все это плюс. А жирный минус — неудобно открывающаяся крышка магазинной коробки. То есть, с перезарядкой придется повозиться, когда отстреляю все пять патронов. В условиях скоротечного огневого контакта крайне неудобно. Очень рискованно. Так что патроны будем экономить.

— Все чисто.

От раздавшегося за спиной предупреждения даже не вздрогнул. Это Изя. Прикрывает тылы, как договорились, мониторит окрестности.

— Поглядывай внимательнее и не пялься на двор. Не отвлекайся на выстрелы, — распорядился я и начал устраивать себе позицию.

С удобной точкой для ведения прицельного огня — проблема. Хорошо хоть двор не загромождает сохнувшее белье. Но и без него помех хватало. Мостики, будь они не ладны, перила — непростая задача стрелять снизу-вверх под углом в 45 градусов, да еще и сбоку сквозь многочисленные препятствия. Кое-как приладился, укрывшись за бочкой с какой-то строительной «ароматной» дрянью. И порадовался, что встреча проходила на третьем ярусе, а не на четвертом или в том месте, где галерея переходила в эксплуатируемую крышу. Там бы я вряд ли смог гарантированно снять кого-либо.

Мое внимание привлек оклик, нарушивший царившую досель тишину и заметавшийся между стен «Летучего голландца». Серьёзным достоинством его двора было отсутствие вони, которая чуть не снесла меня с ног на подходе к прежнему логову Пузана. Доходный дом — скорее, полуночлежка-полупансион — еще не заселили. На верхнем этаже продолжался монтаж кованых ограждений. Не понятно по какой прихоти архитектора верхний карниз опирался на изящные модерновые кронштейны. Их тоже не все установили. Но рабочих не видно. Только на третьем этаже люди Пузана. И — с моей позиции не разглядеть — на противоположной галдырейке сейчас должен уже стоять Володя со своими людьми.

— Устряпали вы дельце знатно. Да вот беда: всю ночь гребли, а лодку отвязать забыли. Где моя мотя⁈ Пришла пора поделиться, — выкрикнул Пузан так громко, чтобы подпольщики его услышали. — Тащи мешок.

Володя пререкаться не стал. Как и спрашивать, где Беленцов. Не торопясь и хватаясь одной рукой за перила, пошел по мостику. В другой он нес небольшой мешок. Оставил его точно на середине перехода, развернулся и пошел обратно.

Теперь пришла очередь Николы Мокрого. Именно блондинчика отправил Пузан за своей долей, выросшей вдвое. Ну, так он себе придумал, дурашка. Я пытался его выцелить через оптику. Увы, тщетно. Его прикрывал знакомый брат-близнец успокоенного мною громилы. Я пренебрег возможностями шнелера и плавно потянул основной спусковой крючок.

Раздавшийся выстрел разорвал утреннюю тишину просыпающегося города. К его звуку тут же добавились резкие хлопки маузеров. Замерший было Никола пошатнулся, наткнулся животом на перила мостика, перевалился через них и с громким криком обрушился вниз. Секундами раньше громила, который стал моей целью, расстался с мозгами, если они у него имелись. Свалился кулем набок, открывая мне новые объекты для атаки.

К моему расстройству, воры сориентировались быстро. Потеряв нескольких товарищей, выбитых прицельным огнем из маузеров, уцелевшие пригнулись, скрывшись от меня за перилами. Попытались огрызаться, но довольно бестолково. Высовывали руки с наганами над оградкой и разряжали барабаны не по нападавшим, а просто в их сторону.

Боевики-подпольщики действовали куда грамотнее. Каждый из них поодиночке ничего из себя не представлял, кроме товарища Володи. Но сбившись в стаю, они совершенно преображались. По моему совету, залегли на галдарейке, просунули стволы сквозь прутья перил и открыли огонь на подавление. К пистолетному лаю добавились металлический звон от попадания пуль в кованые столбики ограждения и крики сраженных воров.

«Золоторотцы» оказались в западне. С галдарейки не было иного хода — только через ярус, занятый боевиками. Им не оставалось ничего другого, кроме как укрыться в квартирах, двери которых выходили на галерею. Или попытаться воспользоваться пожарной лестницей. А тут я сижу, злобный ждун. Приходи, кума, любоваться!

(Дом-корабль с галдарейками в Зарядье. Кадр из кинофильма «Стачка» С. Эйзенштейна)

Так никого и не дождался. Не решились воры воспользоваться очевидным путем к спасению. Раз гора не идет к Магомету, Магомет по имени Вася идет к горе. Винтовку за плечо, перебежать от левого к правому крылу Дома-корабля, зацепиться за порыжевшую ступеньку трапа, и возносимся в небеса, перебирая ручками. В наступившей вдруг тишине: боевики перестали стрелять, не видя доступных целей.