Блок № 2 - Нинни Хольмквист

— Мне жаль, Доррит. Я думала… ты понимаешь. Я думала… Ты ведь понимаешь, что мы не можем позволить тебе привязаться к этому ребенку.

Выйдя из поликлиники, я направилась к лифтам. Рука сама собой нашла в кармане карточку-ключ и сжала. Как в тот раз с запиской Поттеру, когда я несколько раз, меняя брюки, перекладывала ее из одних в другие, так и сейчас я научилась виртуозно перемещать карточку в чистые брюки так, чтобы камеры не успели ничего заснять. Я старалась как можно лучше прикрыть карточку ладонью и быстро сунуть в карман, причем другой рукой обязательно что-нибудь делала, чтобы отвлечь внимание камер: чесала голову, открывала крышку корзины с грязным бельем, поправляла складки на одежде или стряхивала невидимые пылинки. Я делала это тихо, быстро и незаметно, как и просил врач с родимым пятном на лице.

Эта карточка все время была в моих мыслях. Я часто засовывала руку в карман только для того, чтобы ощутить ее в своей ладони. И каждый раз, делая это, повторяла про себя код: 9844, 9844. Но на большее я не решалась. Я по-прежнему не знала, воспользуюсь ли ею. Но именно сейчас все, что имело отношение к этой карточке, все возможности, страхи и тревоги, с ней связанные, вдруг стали чрезвычайно важными. Все эти мысли, дремавшие где-то в подсознании, вдруг всплыли на поверхность, и я начала думать. Я начала думать, что настал тот момент, когда нужно принять решение.

Не знаю, почему это произошло именно сейчас. Не знаю, почему я вдруг начала смотреть на вещи иначе; знаю только, что, когда я сжала карточку в руке и подумала, что мне надо принять решение, я заметила сотрудницу Блока, стоящую лицом к стене рядом с лифтами. Стена была выкрашена в зеленый цвет, такого же цвета была униформа сотрудницы, уже темнело, но это не помешало мне разглядеть, что перед ней была дверь. Одного цвета со стеной и без дверной ручки. И сотрудница что-то делала с этой дверью. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы провести карточкой по невидимой панели в стене, открыть дверь и проскользнуть внутрь. Спустя мгновение дверь беззвучно захлопнулась и слилась с остальной стеной.

5

Виви была все такой же стройной и привлекательной, но ее движения стали какими-то заторможенными. Она вяло толкала перед собой тележку с книгами по проходу библиотеки, видимо, чтобы расставить их по полкам. Я заметила ее через окно, когда шла вернуть книгу и пару фильмов.

В последние две недели я почти не выходила из квартиры, предпочитая оставаться наедине со своими мыслями и растущим животом. Его уже нельзя было спрятать даже под самыми широкими кофтами, и только дурак мог не понять, что я беременна. Завидев меня, Виви остановилась:

— Ой! Привет, Доррит! Давно не виделись!

Подруга бросила тележку и поспешила к стойке. На голове у нее была косынка: я знала, что Виви потеряла много волос и стеснялась этого. Косынка придавала ей совершенно беззащитный вид, и глаза казались огромными и полными тревоги.

— Как дела? — осторожно спросила я.

— Все хорошо.

— А у… Эльсы?

— Получше, чем раньше.

Я положила книгу и диски на стойку и собиралась было передать Эльсе привет, как Виви сказала:

— Что у вас случилось? Вы не видитесь. Эльса никогда о тебе не упоминает. Стоит заговорить с ней о тебе, как она тут же меняет тему разговора. Что случилось?

— Она тебе ничего не сказала?

— Нет, я же сказала, она тебя вообще не упоминает.

Так вот оно как: Эльса ничего не рассказала Виви о нашей ссоре. Она не сказала ей, что я беременна.

— Да ладно! — воскликнула Виви, услышав правду. И засмеялась: — А я… а я-то думала, у тебя булимия или что-то вроде того… или что ты принимаешь участие в эксперименте, где тебя заставляют поедать немыслимое количество сладостей и пирогов! Чего они только не придумают, эти ученые! А ты просто взяла и… — она помолчала и спросила: — Но как это произошло? Тебе давали гормоны? Искусственное осеменение?

— Зачем мне это? — изумилась я.

— Понятно, что незачем, но они могли тебя усыпить и сделать что-нибудь…

— Нет, меня не усыпляли, — ответила я. — Только один раз, когда забрали почку, а это было тысячу лет назад.

— Тогда это значит, что ты забеременела естественным путем.

— Ну конечно, — согласилась я.

Я попыталась уйти, но тут она серьезным голосом спросила:

— Это Юханнес — отец?

Я кивнула.

— А он… успел узнать?

— Ну да… — ответила я с горечью.

Виви внимательно на меня посмотрела. Это было уже чересчур. Этот серьезный, полный сочувствия взгляд. Я отвела взгляд и сглотнула. И тут она протянула руки, обняла меня, притянула к себе и погладила по спине. Она была такой высокой, что моя макушка уперлась ей в подбородок, и я зажмурилась, позволяя ей обнимать меня и утешать. Уткнувшись Виви в грудь, я чувствовала ее запах — запах меда и цветущего рапса. Мне вспомнились Джок и мой старенький дом с заросшим садом, деревня, поля вокруг, вспомнилось раннее шведское лето с шумом тракторов, холодным ветром, черными грачами и воронами на пашне, играющими соседскими детьми, вспомнились нарубленные дрова и белье, развешанное на веревках между яблоневыми деревьями в саду. Перед глазами возникла садовая мебель, выкрашенная в голубой цвет, и там, в одном из кресел, сидел Юханнес и чесал Джока за ухом, а я… я шла к ним с подносом, на котором стояли кофейник с кофе и пирог. Картина была такой яркой, словно все это было на самом деле, словно все это было живо в моих воспоминаниях, я готова была зарыдать, но слезы застряли в горле, а колени подкосились.

Виви подвела меня к стулу за стойкой, усадила и побежала за стаканом воды. Вернувшись, она придвинула стул и для себя тоже. Присев рядом, подруга обняла меня за плечи. Я отпила воды. Мы просто сидели вместе и молчали, пока не появились посетители, которым нужна была помощь Виви.

6

Эльса лежала на траве в зимнем саду. Она лежала на боку на покрывале, подложив руку под голову. Рядом валялась раскрытая книга, но Эльса не читала, Эльса спала. Грудь мерно вздымалась, дыхание было почти ровным, хотя время от времени подруга кашляла прямо во сне. Я стояла на посыпанной гравием дорожке всего в нескольких метрах от нее и чувствовала, как сильно я по ней скучаю. Я не осмеливалась подойти ближе.