Полет на Йиктор. Отважиться пойти на охоту - Андрэ Нортон

Боль, пронзившая его неестественно выгнувшиеся плечи, превратилась в пожар, и Фарри осознал, что неспособный помочь себе, он не сможет удержать ее долгое время. У него было ощущение, что его разрывает надвое. И боль… страшная боль. Фарри чувствовал, как на его горбе трескается кожа. И все–таки пока он держался. И хотя ему казалось, что его уши наполнились кровью, он все же услышал голос:

— Все хорошо… я ее держу!

В эти мгновения сам он удерживался еле–еле. Разжать пальцы, вцепившиеся в ее пояс, оказалось выше его сил. По спине струилась какая–то жидкость, собираясь возле его ног в небольшую лужицу. И он не смог бы остановить это, даже если бы захотел.

Теперь вес леди Майлин больше не тянул его в сторону. Он один за другим распрямил пальцы, удерживавшие ее пояс. Ему пришлось даже встать на четвереньки, настолько велико было напряжение. А затем он рухнул на тропу, лицом вниз. Его рубашка промокла насквозь, но боль в спине он больше не ощущал.

Он был почти без сознания, когда почувствовал, что его схватили за руку, которая свисала с края тропинки. Ночной воздух овевал спину через остатки того, что некогда было его рубашкой. Но прежде чем впасть в полубессознательное состояние, он почувствовал крепкий захват сперва на запястье, а потом — в верхней части руки. Какая–то неведомая сила выдернула его с самого края бездны. Какое–то время он пытался сообразить, что произошло, но силы покинули его, и ему пришлось подчиниться той силе, что тащила Фарри куда–то вбок.

Затем его отнесли вниз по тропинке и положили на какую–то поверхность, которая, вероятно, было другим уступом или по крайней мере широким местом тропинки, по которой они спускались вместе с леди Майлин. Боль, которая была сосредоточена в горбу, исчезла, сменившись нестерпимым зудом. Он с трудом повернулся и встал на колени, вытянув руки назад и пытаясь почесать горб. Сперва он подумал, что его сломанные ногти рвут рубашку, но потом осознал, что это была кожа, тоненькие полоски кожи!

Ему было больно, но эту боль нельзя было даже сравнить с теми муками, что он испытывал прежде. Он счищал с себя все больше и больше кожи, чувствуя, как она свободно отделяется от тела. Создавалось впечатление, что он под ней находилось что–то живое, словно он носил под кожей на спине какое–то живое существо.

Он увидел перед собой слабый свет, исходящий от шара, но не поднял глаз, а только сдирал и сдирал с себя остатки кожи, освобождаясь от того, что носил на себе столько лет. Теперь ему казалось, что она снимается сама по себе. И вот он поднял голову — и смог поднять ее намного выше, чем когда–либо. Он не знал, какие мышцы позволили сделать это, все происходило инстинктивно. Его согбенная спина распрямлялась — и при этом он совершенно не ощущал боли. И вдруг он почувствовал, как что–то уходит из спины в сторону.

— У него крылья! — донесся до него исполненный благоговения голос лорда Крипа. — У него крылья!

Мышцы снова зашевелились, напрягаясь уже совершенно по–новому. Фарри ощутил легкий ветерок, приятно обвевающий его маленькое тело, и попробовал отвести одну руку за спину. То, до чего он дотронулся, было нечто очень мягкое, покрытое туго натянутой кожей.

Крылья? У него? Да как такое могло случиться? Он даже оцепенел от изумления. То, что всю жизнь тяжким грузом давило его к земле, исчезло. Он осторожно подумал о крыльях и попытался сделать несколько движений, как если бы у него действительно были крылья.

Позади себя он ощутил сильный порыв ветра. И короткую резкую боль, словно он задел чем–то о скалу. Теперь ему безумно захотелось увидеть это!

Перед ним лежал светящийся шар, поэтому Фарри видел лица своих спутников — и лица обоих были полны благоговения. Он опять взмахнул рукой — сначала одной, затем — другой — и задумался над тем, что ощутил при этом. От его тела росли крылья. Они были слегка влажными, поэтому Фарри решил, что, должно быть, они повлажнели, когда он взмахивал ими в воздухе. Как же ощущаются крылья, если они выросли из твоего же собственного тела?

Кем же — чем он теперь стал? И чем же он был?..

Он повернулся боком к своим спутникам, чтобы те смогли рассмотреть его получше.

— Это правда? — требовательно спросил он, думая скорее о том, не лежит ли он все еще без сознания на тропе, а все это — результат воспаленного воображения.

— Это правда! — восторженно заверила его леди Майлин. — В твоем горбу скрывались крылья, и он удерживал их — а они становились все больше и больше…

— Но… ведь я не птица! — Он знал, что наверняка на каких–то далеких мирах, среди мириад звезд водятся летающие рептилии и, возможно, более жуткие твари. Но ведь у него было человеческое тело… или по крайней мере — тело гуманоида. К тому же за все годы, проведенные им в Приграничье, он слышал много странных историй от путешественников, но ни разу не слышал о крылатых людях.

Он снова подвигал крыльями, распрямив их (должно быть, подумал он, они очень плотно лежали внутри горба), и почувствовал, как его тело приподнялось. Не на шутку испугавшись, он снова сложил их. Он понятия не имел о полетах и подумал, что этому придется учиться. И все–таки в нем горело нестерпимое желание подняться в воздух — совершить круг в тумане, потом подняться ввысь — к третьему кольцу, которое сияло всем своим великолепием высоко над головой.

Даже его шея чувствовала себя как–то не так, и ему пришлось с силой потереть ее. Вероятно, теперь он способен подняться в вышину и держаться прямо в воздухе, чего никогда не случалось с ним прежде. И ему не надо будет смотреть на окружающий мир под неестественным углом, что всегда вызывало у него сильнейшую боль.

Внезапно, словно чья–то рука предупредительно коснулась его плеча, и он вспомнил, что они спасаются бегством, а также — где они находятся.

— Вниз, — проговорил он, глядя на лорда Крипа. — Нам надо спуститься.

— Мы уже спустились, — ответил лорд. — Но… ступай осторожнее.

Сделав несколько шагов, Фарри обнаружил, что, когда идет, то должен постоянно держать крылья сложенными и ни в коем случае не пытаться взлететь, во всяком случае — пока. Они опять оказались на дороге, окаймленной скалами. По обеим сторонам на каменном склоне виднелись похожие на двери ниши, прорубленные в скальной породе. Такие двери он видел в долине тэссов, хотя здесь дорога между скалами была намного уже.

Слабого света им хватало лишь для того, чтобы разглядеть, что эти расщелины располагались слишком правильно, чтобы быть естественными творениями природы, и, казалось, что им несть числа. Небольшая группа медленно продвигалась вперед. Впереди, во тьме, куда не проникал свет от шара, их могло ожидать нечто непредвиденное, а Фарри старался выкинуть из головы мысли о том, что находилось за его плечами, и пытался заметить хоть какой–нибудь намек на предстоящую встречу с живыми существами.

Он уловил еле ощутимую мысленную деятельность, возможно, это животные или птицы, но для Фарри они были слишком далеки от известных мысленных образцов, чтобы определить. Однако сейчас он не ощущал нигде поблизости чего–либо сильного и представляющего для них угрозу. Лорд Крип, с почти потухшим шаром в руке, снова вел их за собой, а леди Майлин держалась за его пояс и, наверное, теперь не нуждаясь в помощи Фарри. Таким образом, крылатый человек остался предоставленным самому себе. Он осторожно шел за ними, изредка едва поднимая крылья, так и не рискуя довериться им, ибо не сомневался, что им еще нужно окрепнуть и окончательно высохнуть. Он снял с себя обрывки рубашки и промокал тканью жидкость, все еще стекающую с его плеч на грудь, которая больше не съеживалась, как раньше, а, напротив, медленно распрямлялась, делая ровными плечи.

У него есть крылья! Кто же он тогда: какая–то неведомая особь, которую теперь бросят на произвол судьбы даже те, с кем он путешествовал, сочтя его слишком неестественным? Он наблюдал за двумя двигающимися через тьму фигурами, в слабом свете шара кажущимися расплывчатыми силуэтами, и размышлял о том, что же с ним теперь будет? В какой–то мере ему даже захотелось вновь ощутить знакомый горб и обрести прежнее знание о своем уродстве, причина которого неведома.

Теперь ему приходилось постоянно сдерживать свое новое «обретение», чтобы протискиваться по узкому проходу. Они продвигались очень медленно, вероятно из–за усталости леди Майлин. Так что у него имелось время справиться с ощущением неуклюжести. С каждым шагом в нем росла уверенность в себе. Чем дальше они уходили, чем больше становилось очевидным, что это ущелье и есть место, куда они стремились попасть. Темные расщелины по обеим сторонам прохода были видны настолько отчетливо, что Фарри подумал, что они сделаны по тому же образцу, что и те, которые он видел возле зала собраний в долине тэссов. По–видимому, спутники Фарри не имели желания узнать, что находится в этих нишах, ибо уверенно продолжали идти вперед.