Кремль 2222. Строгино - Олег Бондарев

– Подмигну, коль понадобится, – так же, шепотом, заверил Игорь.

– Ну тогда все, пошел я, – сказал нейромант.

Он уже отклеился было от компаньона, однако, вдруг спохватившись, снова приник к уху товарища.

– На всякий случай отойди подальше от Щелкуна, – посоветовал он. – И если вдруг он встрепенется и атакует кого-нибудь без твоего подмигивания, беги, сломя голову. Потому что…

– Я понял, почему, – перебил его дружинник.

Их взгляды встретились.

– Я собираюсь вернуться, паренек, не подумай, – пробормотал Громобой. – Но мало ли…

– С каких пор ты стал таким сентиментальным? – через силу усмехнулся Игорь.

Бородач удовлетворенно кивнул и, сжав плечо компаньона, повернулся к торгашам.

– Ну что, ведите? Посмотрим, что у вас там осталось.

– Заходи, – сказал Кондрат, жестом указав на приоткрытую дверь.

И нейромант без промедлений на это приглашение откликнулся. Близнецы-автоматчики остались снаружи, а вот другие двое проследовали за бородачом внутрь. Туда же устремился и одноглазый нео, и это не слишком понравилось дружиннику – ведь теперь на стороне маркитантов был перевес пятеро против одного, причем трое из этой пятерки носили огнестрелы.

Едва дверь за увечным дикарем закрылась, Игорь почувствовал себя самым одиноким существом на всем земном шаре. Нео и собратья-люди, которым выгода оказалась важней чести и совести, смотрели на него с плохо прикрытой неприязнью, а «Рекс»… «Рекс» продолжал стоять, точно статуя: руководящий им нейромант то ли экономил энергию, то ли пытался усыпить бдительность врага. Из всех присутствующих только Игорь знал, на что способен Щелкун, если его спустить с цепи. Стая Таррка и телохранители Вадима не дали б соврать… если б био их давно не слопал.

Следуя наветам Громобоя, дружинник медленно, по шажочку, отошел от «Рекса» на весьма приличное расстояние. Хотя, конечно, приличным оно могло считаться только на взгляд человека. Био покрыл бы его за пару-тройку шагов, максимум – за четыре. Успеет ли Игорь сбежать? Кто его знает. Но уйти на другой конец улицы дружинник, конечно же, не мог: уж слишком это подозрительно выглядело бы с точки зрения защитников склада.

Каждая секунда скатывалась в бесконечность нехотя, будто черный березовый сок по изуродованному мутацией стволу. Игорь томился ожиданием, и проклятая фантазия только усугубляла его муки. Он представлял себе, как Захара везут в клети, словно дикого зверя. Представлял, как его, привязанного к седлу фенакодуса толстой веревкой, волокут в направлении Арены, очертания которой уже виднеются на горизонте… Очертания? А как она вообще выглядит? Игорь не знал. Но фантазии незнание не помеха. И вот уже ряды скамеек уходят в небо, зрители громко кричат, а в кругу, поигрывая мечами, сходятся громадный прожженный нео и…

…Захар.

О ком еще мог думать разведчик? «Захар» и «груз» – эти два слова пугающе часто мелькали в голове Игоря ровно с того момента, как первый нео из стаи Морха выскочил из развалин на Строгинском бульваре и бросился на молодого разведчика. Минувшей ночью, пока он дежурил рядом с тревожно сопящим нейромантом, только эти два слова помогали Игорю не засыпать. Припомнив первые уроки побратима, он вслушивался в московскую Зону и по услышанному додумывал, что происходит за пределами развалин, где они разбили временный лагерь. Дружинник все ждал, что «Аконкагуа 5А» вернется обратно, но гигант растворился в сумерках вместе с характерным шумом, сопровождающим его степенное шествие. Крысособаки вдали сначала тоскливо выли, а потом жалобно скулили, когда на их вой сбежались рычащие нео… Москва продолжала жить, пусть жизнью происходящее можно было назвать лишь с большой натяжкой.

Вдруг из здания склада послышались характерные хлопки.

«Выстрелы?..»

Игорь нахмурился – может, показалось? Но нет, хлопки повторились снова. Почуяв неладное, дружинник сделал несколько шагов в сторону, когда био, доселе стоявший неподвижно, резко встрепенулся и, пригнув голову к земле, угрожающе заскрежетал металлическими челюстями. Не ожидавший такого поворота Игорь резко попятился и едва не споткнулся о выбоину на асфальте. Внутри дружинника все обмерло.

«Неужели Громобой…» – успел подумать разведчик, прежде чем металлический ящер ударом хвоста снес стоящих перед ним близнецов-автоматчиков, будто пустые консервные банки.

«Не может быть…»

К счастью или к сожалению, но на осознание потери у разведчика совершенно не было времени. До смерти перепуганный, Игорь бросился к ближайшему зданию, прекрасно понимая, что автоматом рассвирепевшего Щелкуна ему не одолеть. Мысленно он молил Бога, чтобы никто из стрелков не додумался стрелять ему в спину.

Но прихвостни маркитантов были слишком заняты взбесившимся био, чтобы отвлекаться на одинокого бегуна. Разведчик не видел, что творится за спиной, но крики боли явно издавал не Щелкун, а вполне себе обыкновенные люди.

А вот нео оказались на удивление наблюдательны к деталям.

– Хомо! – донесся до ушей Игоря рык кого-то из стаи.

До ближайших развалин было рукой подать. «Рыбкой» ныряя в зияющий оконный проем, Игорь услышал до боли знакомый звук: это был безжалостный рокот пулемета.

«Соврал, мразь», – понял дружинник, уже находясь в полете.

Приземление отдалось такой болью в раненом плече, что Игорь едва не заорал в голос. Эффект от использования чудодейственного пластыря был весьма коварен: очень быстро ты напрочь забывал о травме, однако любое стрессовое движение с лихвой компенсировало этот странный склероз. Упершись лбом в грязный холодный пол, дружинник зажмурился и закусил нижнюю губу. Это была жизненно необходимая трехсекундная передышка, без которой он просто не смог бы подняться и продолжить забег.

Однако когда он вскочил на ноги, в дверном проеме уже был нео. Яростно зарычав, дикарь бросился на дружинника, однако тот, наученный горьким опытом, схватился за автомат и выпустил очередь в широкую грудь дикаря. Стрельба погасила инерцию, с которой несся здоровяк, и он рухнул сначала на колени, а потом и вовсе распластался по полу кверху спиной. Однако почивать на лаврах оказалось некогда: следом за погибшим дикарем в здание ворвался другой его собрат. Краем глаза Игорь заметил, что в окно, через которое разведчик и попал внутрь, уже лезет третий нео. От переизбытка эмоций разведчика бросило в жар. Снаружи снова зарокотал пулемет, и дружиннику почудилось, будто он слышит некое подобие крика, вот только с оттенками металла.

«Это что, Щелкун орет?» – осенило вдруг Игоря.

На думы ему времени не оставили: нео бросились к разведчику оба разом, надеясь опередить новую очередь. И, надо сказать, у них почти получилось, ведь патронов в магазине, как назло, хватило только на того неандертальца, который вошел через дверь. Однако дружинник не собирался сдаваться, не перед одним-единственным нео, это точно! Увернувшись от дубины последнего дикаря – «спасибо за твои уроки, Захар!», – Игорь прикладом автомата двинул противнику в квадратную челюсть, вложив в этот удар всю свою ненависть к их проклятому роду. Удар вышел такой силы, что гнилые зубы полетели во все стороны. Нео дрогнул, зашатался, потешно размахивая руками в надежде удержать равновесие, и дружинник добавил прикладом в незащищенный кадык. Тут уж дикарь рухнул на спину и укатился к стене, а разведчик, отбросив в сторону бесполезный теперь автомат, выхватил «стрижа» – достопамятный подарок Громобоя, ныне, по всей видимости, покойного. Нео протестующе забулькал, выставил перед собой руки, будто умоляя разведчика о пощаде, но Игорь нажал на спусковой крючок без всяких зазрений совести. Чем дальше, тем больше дружинник убеждался, что врагов нельзя щадить, ни под каким предлогом. И пресловутый маркитант Вадим легко доказал справедливость такого подхода: мало, что он соврал пленителям о работоспособности «кордов» на крыше, так еще и, вконец обнаглев, открыл стрельбу по Громобою, едва они остались наедине.

Впрочем, теперь от этих мыслей не было никакого толку. Все, что мог сделать Игорь, это бежать из Строгино, бежать без оглядки до самого Нового Арбата… или все же до Кремля? Пожалуй, с этим стоило определяться уже по дороге, а не бессмысленно расходовать время сейчас.

Игорь бросился к выходу, держа пистолет наготове, чтобы встретить очередного нео, коль тот сунется внутрь, не милой улыбкой, а пулей в лоб. Однако дикари, похоже, закончились – возможно, прятались от бушующего нео и пулеметных очередей, которые далеко не всегда бьют по выбранной цели. Как бы то ни было, разведчик беспрепятственно вывалился из здания наружу… и замер, завороженный открывшимся ему зрелищем.

«Рекс», презрев град пуль, стучащих по его и без того потрепанной броне, несся к зданию склада. Шаг, второй, третий – и вот его истерзанная морда врезалась в стык стены и крыши, сминая кирпич. До ушей разведчика долетели предсмертные крики пулеметчиков, а потом Игорь увидел, как оба «корда» падают внутрь склада вместе с плитами, на которых стояли. Что происходило в здании, дружиннику оставалось только догадываться.