Лагерь волшебниц №208. Том II - Сентай Хорнин

не пытаясь пошутить. Перед этой женщиной я чувствовал себя птенцом в лапах кота, который никак не способен сопротивляться. Мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться сейчас.

— В каждом человеке имеется аномальный элемент. Так называемое отравление им это явление, когда его становится так много, что он обретает самосознание. Годами волшебницы копят его, стараясь выводить, но всё без толку. Пока рассеянные частицы аномалий не собираются в личность, что ненавидит тебя всей душой. И начинает уничтожать изнутри. — говорила она это всё страшным голосом, стоя надо мной, а я всё ещё не понимал, зачем она это рассказывает.

— И тогда перед волшебницей встаёт выбор. Сложнейший в её жизни. Уничтожить агрессора без остатка, начисто лишившись магии. Или же своей волей подчинить и получить возможность пользоваться её силами. Что обрекает её ровно на одну возможную смерть. Ведь при использовании надира она вынуждена сливаться с аномальным элементом, удерживая его своей волей. Ты можешь сама понять что обычно происходит, если эту самую волю подорвать, убив её владельца. Аномалия идёт в разнос и от двух личностей не остаётся ничего. — Я готов был поклясться, что увидел на лице директрисы мимолётную грусть.

— Почему тогда вы живы? — набрался я смелости и задал вопрос.

— Потому что я была умнее. Погрузилась настолько далеко в путь надира, что при смерти задело и суку, что смела мне угрожать. На то, чтобы повторить мой манёвр требуется титаническая воля. И я не думаю, что ты это потянешь. Ведь твой случай — иной.

— А нельзя ли договориться с аномалией? Почему обязательно уничтожать друг друга? — задал я вопросы, основываясь на том, что подчерпнул из той книжки.

— Именно это ты и будешь делать. Если, конечно, уже не сделала, пока я не видела — сказала она очень опасное предположение — Внутренняя аномалия непримирима с волшебницей ровно по одной причине. Накопленная ненависть. Ведь осколки, из которых формируются сущности в большинстве своём выбиты силой и несут на себе мимолётное воспоминание. И получается личность, полностью состоящая из желания убивать. С тобой всё ещё может получиться. Так что, будь добра, ищи самое глубокое место в себе. Ведь аномальный элемент человечество тянет за собой из темнейших веков.

Директриса надавила мне на лоб и я внезапно очнулся в знакомой девичьей спальне. Меня уже встречала Женя, которая очень сильно мялась, пытаясь что-то сказать. Пока, в конце концов, этого не сделала.

— Ч-часть про то, что ты станешь сильнее, будучи более женственным это правда. После массажа у Сильвинд у тебя же начало лучше получаться заклинание очищения, помнишь? И дело было не в обычном её массаже, а увеличительном. Остальное я не знаю. Т-тебя п-провести? — дрожащим голосом показала она на дверь, предлагая помощь. При этом стуча зубами от страха. Сказал что справлюсь сам.

— Женя! — окликнула она меня перед моим уходом — Если ты не вернёшься, то телом придётся управлять мне! Ты этого явно не хочешь, так что приди обратно любой ценой! Пожалуйста!

Странные у неё напутственные слова, но мне хватило этой угрозы. Её допускать точно ни в коем случае нельзя.

Казалось бы, зачем я иду к Вымершей, если уже это делал? Потому что если Улеанна может следить даже здесь, я должен показать ей, что вообще делаю всё это впервые. Поэтому абсолютно не замечал знакомого прохода между поездами, стараясь строить из себя дурака.

Но в конце-концов «нашёл» путь вперёд со словами «наконец-то». К тому же комментировал свои действия или мысли. Чувствую, что стал неплохим притворщиком, этот лагерь быстро учит такому. Но уверенности, что я обману Улеанну не было никакой. Однако, я всё равно продолжал это делать.

Нет смысла запоминать путь вниз, просто нужно было идти до посинения и не споткнуться. И вновь далёкий свет пещеры ведёт меня, как одинокого путника, что ориентируется по звезде. Только моя становится всё больше и больше, пока я, наконец, не оказываюсь в пещере.

— О, ты один? Как там Женя? Готовится взять бразды правления над телом? Или же струсит и отдаст его мне? — послушался у уха знакомый рычащий голос и я резко отпрыгнул, оборачиваясь в воздухе. Потому что последнее уже тянуло на угрозу.

— Этого не будет, ведь я вернусь отсюда в целости. — готовился я к силовому решению проблемы, ведь рядом со знакомой девушкой была уже целая стая из девяти голов чёрных псов, с которых оглушительно капала жидкость

— Ах, Женя, святая наивность. Ведь ты хуже всех из нас подходишь для этого лагеря. Женя, что осталась наверху, станет там счастлива, а я обладаю большими знаниями и смогу постоять за это тело намного лучше, чем можешь ты. Поэтому просто сдайся. В этом мире тебе нет места. А пробить его себе ты просто не в состоянии.

— Почему же тогда ты не сделала это в прошлый раз, Вымершая? — наплевал я на конспирацию перед Улеанной, задав прямой вопрос.

— Потому что тогда ты ещё мог меня победить, ха-ха. Сейчас же, освоившись со всем, я решила, что хозяин слишком слаб, чтобы его собака продолжала быть домашней. Тем более, что мы оказались в месте, где сил у меня ещё больше! — Улеанна, сука…

Если хочешь победить — бей первым. Это залог успеха, который я знал. Поэтому мои губы прошептали заветные слова.

— БИСЕКЦИЯ!

По широкой дуге, будто в замедленной съёмке, поток силы, предназначение которой — разрезать всё напополам, устремился в плотно стоящую группу из псов и Вымершей. Если собаки начали беспокоиться, то вот сама девушка — ни капли. Потому что она произнесла то же самое. Два заклинания столкнулись, разрезав друг друга, устроив оглушающий взрыв.

Гервина учила меня на совесть, поэтому я воспользовался яркой вспышкой, что создало столкновение и несколькими стремительными рывками спрятался среди сталагмитов.

— Как некрасиво прерывать девушку! Неудивительно, что ты так плох в отношениях, Женя! — её голос разносился по всей пещере не давая сказать в какой она стороне. Она ещё и подначивать пытается! Если её собаки хоть в чём-то похожи на обычных, то выследят меня быстро. Так что даже если акустика действует только в сторону Вымершей, я всё равно попытался воззвать к ней.

— Ты прекрасно понимаешь, что нам необязательно сражаться. Я не знаю