Требуется приспешник (СИ) - Лилия Альшер

на еде. С чувством, с толком, с расстановкой, с милыми колкостями. Лорейн вся на стуле извертелась, ела практически вприкуску с губами и страшно жалела, что нельзя прямо сейчас выдернуть его из-за стола и потащить проверять теории.

Как можно огорошить девушку возможным дальним родством со всякими темными личностями и после этого спокойно есть? Хуже, наверное, только напугать вампирами и после сладко спать!

Когда он наконец сказал три главных слова, которые хочет услышать любая темная магесса, ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. А тело — из гостиной.

— Пойдемте испробуем артефакты, — прозвучало музыкой в ушах и отдалось иголочками в нетерпеливых пальцах.

— Наконец-то, демоническое вы создание! — возбужденно проворчала она, спешно промокнула губы салфеткой и встала. Длинная юбка мазнула по стулу, едва не свернув его на пол.

Он рассмеялся глядя, как она извелась и почти горела.

— Помедленнее, Лорейн, меня не забудьте. А то вы дорогу не знаете.

Нисколько не смутившись, Лорейн смахнула невидимую пылинку с рукава.

— Куда пойдем? — как можно непринужденнее спросила она и направилась к дверям. — В темные подземелья? Тайные комнаты? Магические измерения?

— Жаль разочаровывать. В кабинет.

Она обернулась.

— Серьезно, Морион? Ты хоть знаешь, сколько комнат в этом доме?

Он пожал плечами:

— Не помню.

— Думаю, где-то пятьдесят, включая всякие кладовки.

— Советуете хранить родовые реликвии в кладовке? — с интересом уточнил он, привычно подтрунивая.

На смутилась:

— Любой приличный вор обшарит сначала кабинет.

— Не судите всех по себе, Лорейн, — посоветовал он. — Хотя, нет, вы себя выдали. Подземелья и тайные комнаты. Вы совершенно неприличный вор.

Она возмущенно цокнула языком и до самого кабинета молчала. Чтобы ненароком опять не поднять ему настроение, которое и так не опускалось. Кажется, она плохо на него влияет.

В кабинете Морион открыл сейф, скрытый за шкафами, которые она недавно с таким интересом рассматривала, и достал несколько больших и плоских черных шкатулок. За украшения вполне сходили рунные резные символы. Большие и вырезанные хаотично, они складывались в завораживающий узор.

От волнения она облизнула губы, гладя, как он выкладывает шкатулки на рабочем столе.

— Морион, если окажется, что я ваша родственница, с вас завещание!

Он бросил на нее взгляд через плечо:

— Завещаю вам двери в Красной гостиной.

Она состроила ему смешную рожицу.

— Подойдите.

Лорейн с удовольствием подчинилась и любопытно наклонилась над сокровищами, заложив руки за спину. Каждый артефакт лежал в собственной фигурной нише, утопленной в замшевом ложементе. Некоторые места пустовали, но мало. Почти все магические драгоценности хранились здесь. Таинственно матово поблескивая. Рубины в них спали.

— С ума сойти, — резюмировала Лорейн, обшаривая глазами роскошное черное золото. — Да вы завидный жених! Понимаю вашу невесту. В это можно влюбиться без памяти и гордости!

— И без чувства самосохранения, видимо, раз уж к этому богатству прилагаюсь я.

Она чуть повернула голову к нему и скептически посмотрела снизу вверх:

— Не будьте к себе так строги, вы не настолько ужасны. А за деньги потерпеть можно многое, даже ваше чувство юмора.

— Удивительно, как один поход в банк сделал вас терпимее.

Она будто случайно сдвинулась и наступила ему каблучком на носок лакированного ботинка. Не больно, но мстительно.

— Не путайтесь под ногами, — прокомментировала она тактичное покашливание.

В ответ он наклонился и вытянутой рукой оперся о край стола.

— Потерпите.

Лорейн попала в ловушку, почти прижатая его грудью. От терпкого запаха цитруса, смягченного пряным деревом, сердечко подскочило к горлу и глухо застучало. Лорейн резко от него отодвинулась обратно, размышляя, что после двадцати стало сложнее определять, это неожиданная влюбленность или закономерный сердечный приступ. Стоит у мамы капель отлить. А лучше у папы.

Так. Броши, браслеты, булавки, кольца, колье, серьги, перстни... Сосредоточиться бы.

9.4

— Для начала проверим еще раз браслет. — Он плавно протянул руку и достал из дальней шкатулки знакомое украшение. — Наденьте.

Лорейн с сомнением взяла тяжелую вещицу. Теплый металл почти обжег холодные пальцы. Морион смотрел, как она подносит к запястью распахнутую пасть браслета, и тот со щелчком жадно захлопывается. Рубин сверкнул алым, как налившийся кровью или зрелым вином. Магия слилась ровно, совсем не так безумно, как в подземелье Охотничьего замка. Никакого головокружительного потока, выбивающего дух. В этот раз артефакт устроил ей прохладную встречу дальних родственников, совсем не бабушка.

— Странно. В этот раз он ведет себя иначе, — она покрутила рукой, прислушиваясь к себе. Браслет смотрелся восхитительно на белой коже и превосходно шел к платью. На этом сверхъестественные эффекты заканчивались. — Может, в прошлый раз я просто сильно истощила Силы? Не знаю. В прошлый раз я была уверена, что щелчком пальцев подниму Соренское кладбище, а вторым упокою вместе с половиной Талвеллы.

Морион нависал над столом на вытянутых руках задумчивой глыбой. Он внимательно следил за ней и браслетом. Изучал.  Подался вперед.

— Попробуйте расстегнуть. Нажмите двумя пальцами сбоку от камня.

Лорейн послушно обхватила камень и сжала. Браслет не поддался на провокации. Подкормить магией чародейку он был не против, а вот признать ее хозяйкой — нет, это другое.

Морион без слов потянулся и забрал своенравный артефакт.

— Попробуйте любой другой, — он отложил браслет, и рукой указал на открытые шкатулки. — Для чистоты эксперимента берите сама.

Лорейн несмело остановила ладонь над сокровищами. Нельзя женщине давать такой выбор. Глаза же разбегутся, в кучу