Прямо за углом - Эдуард Катлас

Ни ворот, ни цепей, ни стен, ни завитушек на башнях. Ни кованых решеток, ни рвов.

Я попал в плен собственных ожиданий.

Это старая цивилизация, и каждый жил здесь не как требует мода, а как он хочет. Наверное.

* * *

Меня никто не встретил на пороге, а заходить без приглашения не хотелось. Поэтому я просто присел на пороге, на ступеньках крыльца, и принялся ждать, разглядывая железки, валявшиеся вокруг. Видимо, именно из них и клепались первые прототипы птиц, до того, как владелец этого дома поставил производство на поток.

Время позволяло не спешить. Не было ни варваров, ни призраков в раскатах молний, ни силуэтов в тумане. В котомке еще оставалась еда, и вода. Ни голод, ни холод мне не грозил. Это место ровно такое же, как и любое другое. Здесь тоже можно подумать, что делать дальше.

Кто-то охотится на таких как я. На самом деле, на таких как я всегда охотятся, тут ничего нового, но обычно это ограничивается властями в пределах одного мира.

Возможно, в этом мире охота еще и не началась, но они охотятся в других. В любом другом, до которого у них дотягиваются руки.

А может быть, это вообще разные люди, организации, стихии.

Борьба за всемирное господство? Конкуренты? Фанатики религиозного культа разобщенной вселенной?

Выбирай на вкус. По большому счету, это мало что меняло.

Если на тебя охотятся, надо либо прятаться и убегать, либо давать отпор. Давать отпор я явно готов не был. Конечно, даже заяц легко может убить лису. Если повезет. Только тут не лиса, а скорее стая волков. Невидимая стая. Я не знал охотника, не видел его, не понимал его целей.

Значит, прятаться.

Из леса вышел старик и неторопливо двинулся в сторону хижины. Даже отсюда я видел, что выглядит он значительно старше лорда. Здесь даже стареть можно было по вкусу, с любой скоростью.

Когда он подошел к дому, я сбросил с плеч футляр.

* * *

У него хранилась собственная коллекция ее картин. Всего несколько, но он расположил их в таком месте, откуда они были видны всегда. И эти картины были единственным украшением внутри хижины.

С моим приходом к ним добавилась еще одна. Я видел, как он боролся с равнодушием. Яростью, направленной на отца, холодной хижиной, в которой ночью, наверное, он дрожал под одеялом и никак не мог согреться.

Воспоминаниями о былом, о том времени, о котором, сам того не понимая, он давным-давно уже забыл. Лишь картины на стене напоминали ему о прошлом, освежали какие-то куски памяти, возможно, помогали найти какой-то смысл.

Каждый из них боролся с апатией по-своему. Хуже всего было то, что мне казалось, что это становится заразным. Поэтому я не стал оставаться даже на ночь.

Но зная, что только что выбил у него из-под ног один из столбиков, поддерживающих его в этом мире — злость, обиду и месть, я не мог не подставить ему хоть какой-то другой. Дать костыль. Наверное, костыль не поможет костям стать прочнее, но возможно, даст им время срастись.

Я передал просьбу отца — прийти в гости в замок. Когда он захочет.

Про механическую ежедневную войну, превратившуюся в ритуал, я даже не упоминал.

Разберутся сами.

* * *

Технически, единожды обратившись к системе с вопросами, я стал гражданином этой планеты. Последнее тысячелетие тут никто не утруждал себя формальностями.

В дневном переходе, как мне подсказали, было еще одно жилище, заброшенное столетия назад. Картинка меня устраивала, удаленность от соседей тоже.

Первая планета, где я даже обрадовался, что останусь один. Может быть, здесь что-то в воздухе не то? Не поверю, давным-давно бы уже проверили и поправили.

Апатия заразна. И, во-первых, мне не хотелось получить ударную дозу, хватило и этих двух дней. Поживу один, сам себя изолирую, как и прочие жители. Во-вторых, если за мной придут, я не хотел подставлять под удар местных жителей, даже таких ни о чем не мечтающих как эти.

Ночевать придется в лесу. Интересно, если я попрошу робота, как проводника или как сопровождение, кто мне его выдаст? И выдадут ли? Или своего робота я должен собрать сам?

Тут не существовало формальных запретов. Может, где-то в недрах системы и были, но системой руководило правило — все что делают люди, законно. Если только не начали возмущаться другие люди.

А возмущаться было особо некому. Я мог устроит лесной пожар, и, пока его не заметит ближайший сосед, никто бы даже не среагировал. Да если и заметит, с их настроением, не факт, что сосед стал бы что-то делать.

Я мог плясать голым у лесных озер.

Строить песчаные замки на берегу моря, высотой до самого неба, и рушить их в одно мгновения. Если система даст ресурсы. Мне почему-то казалось, что даст. Не зная, как это устроено, я верил, что здесь мне доступны любые ресурсы, и никому будет нисколько неинтересно, как именно я их использую.

Я мог строить дворцы по своему вкусу.

Идею с дворцом я отложил на подумать.

Отойдя достаточно далеко от хижины, выбрал место для ночлега. Хорошее место. Небольшой ручей, воду вскипячу в кружке. Какая-то еда с собой еще есть. Пара поваленных деревьев дала возможность собрать ветки, чтобы устроить некоторое подобие постели и заодно разжиться дровами. Этот лес был не таким прибранным, как лес в землях лорда. Видимо, все-таки хозяин замка следил за окрестностями, чего не стал делать его несостоявшийся зять.

Я набрал воды и посмотрел в свое отражение в ручье. В последнее время я стал часто это делать, смотреть в отражения. Искать в них что-то, чего не видел раньше. Тестировать себя, и пробовать угадать, как долго до следующего перехода. Может быть, если я пойму: когда, как и почему происходит переход, я сумею лучше им управлять.

Разжег костер. Не запрещено. Достаточный, чтобы не слишком окоченеть ночью.

Сел, прислонившись к стволу дерева, вытянув одну ногу и прижав к себе другую. Прежде чем прикрыть глаза, я спросил окружающее пространство:

— Система, ты здесь работаешь?

Молчание в ответ значило, что даже если и работает, то не собирается об этом сообщать. Хорошо, я не очень-то надеялся на ответ. Будет прекрасно, если я смогу подключиться к системе, дойдя до места. Хорошо не быть все время под колпаком. Или хотя бы верить, что ты не под колпаком.

Я прикрыл глаза, и перед сном окунулся в медитативный транс. Не пытался расслабиться, или