История Первой мировой войны - Бэзил Гарт

Когда в Галлиполи искались пути обхода линии позиционного фронта, а в Англии велись опыты с целью найти новый ключ, чтобы отомкнуть ее, союзное командование во Франции попробовало применить более ортодоксальный способ действия. В феврале и марте французы потеряли 50 000 человек чтобы выгрызть 500 ярдов германской обороны в Шампани; в своем рапорте Жоффр заявляет, что это наступление «было вовсе не бесплодно по своим результатам». В апреле французы принесли в жертву 64 000 человек в атаке против Сен-Миельского выступа, потерпевшей полное фиаско. Несколько меньшей, но знаковой попыткой подобного рода со стороны британцев стало наступление 10 марта у Нев-Шапель. Если не рассматривать его как простое получение опыта, оно заслуживает всяческого осуждения. Это была локальная попытка наступления на узком фронте и с недостаточными средствами. Прибытие во Францию нескольких новых регулярных дивизий, сведенных из заграничных гарнизонов, Индийского корпуса и 1-й Канадской дивизии, довело силы британцев до 13 пехотных и 5 кавалерийских дивизий, не считая некоторого числа отдельных территориальных батальонов. Этот прирост сил позволил Френчу разделить британские войска на две армии и постепенно занять более широкий участок фронта. Но Жоффр настаивал, чтобы Френч помог французам на Ипрском выступе, занятом ими с ноября, так что намеченное Френчем наступление отчасти было предпринято и для облегчения положения французов.

Сэр Джон Френч отдавал себе отчет в том, что силы его недостаточны для достижения сразу двух целей, и решил повести самостоятельное наступление. Также к наступлению его побуждала боязнь постоянной критики со стороны французов, ворчавших, что «британцы не тянут с нами нашу лямку».

Все же атака, порученная 1-й армии Хейга, была оригинальна по замыслу и хорошо продумана. После мощной артиллерийской подготовки, длившейся 35 минут и проводившейся на фронте в 200 ярдов, артиллерия перенесла свой огонь вглубь неприятельской позиции, огневой завесой отрезав от тыла вражеские передовые позиции, которые должна была быстро занять британская пехота.

Британцам удалось достичь полной внезапности удара, и большинство передовых позиций было быстро захвачено. Но когда во второй фазе фронт наступления расширился, эффективность артиллерийской поддержки резко упала. Затем из-за недостаточных разведывательных данных и отсутствия непрерывного взаимодействия между командирами корпусов произошла длительная заминка, которая дала германцам целых пять часов для организации нового сопротивления. Далее — слишком поздно, и вдобавок ошибочно, — Хейг отдал приказ во что бы то ни стало продолжать атаку, «невзирая на потери». Потери и оказались единственным результатом этой атаки.

Основная причина неудачи заключалась в том, что узкий фронт прорыва давал обороняющимся возможность легко его закрыть. Увы, недостаток этот являлся неизбежным — он был связан с общим недостатком боеприпасов, нехваткой тяжелой артиллерии и снарядов к ней. Британцы значительно позднее германцев осознали необходимость при новых методах ведения войны чудовищного питания армий боеприпасами всякого рода. Но даже в этом случае поступление боеприпасов далеко не отвечало потребностям войск и условиям контрактов с поставщиками.

Препятствием к расширению производства стали главным образом правила профсоюзов, не допускавшие привлечения неквалифицированных работников. Правила эти удалось изменить только после долгих переговоров; поэтому весной 1915 года недостаток снарядов сказался так остро, что это привело к резким выступлениям в печати. Начало этой кампании положил полковник Репингтон, военный корреспондент газеты «The Times», предварительно посоветовавшись с сэром Джоном Френчем. Лорд Нортклифф[59], не боясь ответственности и немилости, предоставил для развития этой кампании все свои газеты. Кампания привела к организации министерства военного снабжения во главе с Ллойд-Джорджем, задачей которого была координация как снабжения армии боеприпасами, так и производства материалов для их изготовления. Хотя кампания, поднятая прессой, не вскрыла ряда основных причин, приведших к нехватке припасов, и недоучла того, что вопиющей потребностью было не только «больше снарядов», но и «больше тяжелой артиллерии», значение этой кампании было огромным. Ничто не могло так взвинтить общественное мнение и так быстро смести все препятствия. Не говоря уже о снарядах, все британское оружие позиционной войны по сравнению с германским отличалось более низкими качествами и значительно ему уступало. Понадобилась реорганизация всей армии. Срочность реорганизации подчеркивалась приближением того момента, когда на поле боя должны были появиться новые британские национальные армии.

Хотя к этой работе приступили поздно, тем не менее она проводилась энергично и продуманно. Правда теперь уже трудно было преодолеть вредные последствия прежних упущений. Помимо трудностей, неизбежных при данной работе, палки в колеса вкладывались, главным образом, близорукими военными, все время стремившимися недооценить потребности армии и свойства нового оружия.

Это было наглядно продемонстрировано уже в 1908 году, когда финансовый секретарь Военного министерства написал на официальном обзорном рапорте, посвященном росту использования пулеметов в германской армии и поданном главному начальнику артиллерийского снабжения, такие слова: «военные члены Совета, возможно, согласятся иметь много пулеметов в армии — но любую оценку финансового отдела Военного министерства они примут без возражений». Норма в два пулемета на батальон была одобрена, но увеличивать ее Военное министерство отказалось. Его упорство не было поколеблено, даже когда в 1909 году Стрелковая школа предложила увеличить число пулеметов в батальоне до шести.

Даже когда пулемет завоевал свое господство на поле боя, главная квартира во Франции протестовала против увеличения довоенной «голодной» нормы — два пулемета на батальон. Хейг, командующий армией, заявил, что «оружие это слишком переоценивают», и «существующей нормы более чем достаточно». Даже Китченер считал, что предельная норма — 4 пулемета на батальон, а больше — это уже излишество. В конце концов уже само Министерство военного снабжения пришло на помощь сторонникам пулемета и смело увеличило число пулеметов в батальоне до 16. Именно мистеру Ллойд-Джорджу мы обязаны также тем, что скорострельный и легкий миномет Стокса[60] смог преодолеть преграды, воздвигавшиеся ему официальными военными кругами, и развиться в надежное и вездесущее окопное средство борьбы. Позднее именно Министерство военного снабжения спасло танк от смертельных объятий Военного министерства.

Тем не менее первоначальная основная ответственность за недостаток боеприпасов лежит на английском народе и его представителях в парламенте. Еще до войны новый Комитет обороны государства проделал большую и кропотливую работу, но усилиям его были поставлены жесткие границы пассивностью и скупостью парламента и английского народа, несмотря на возраставшую угрозу войны. Подготовка к войне шла черепашьим шагом, события же стремительно назревали.

Но самой большой ошибкой было пренебрежение к организации индустриальных возможностей страны для развертывания в случае войны промышленности и приспособления ее к обслуживанию военных нужд. Увеличение вооруженных сил может, как прямая угроза, скорее привести к войне. Готовность же индустрии к мобилизации не носит провокационного характера, а в случае войны является надежнейшей базой для развертывания вооруженных сил.

Это еще довоенное упущение является более серьезным обвинением для правительства объявившего войну 4 августа 1914 года, чем его любые позднейшие промахи на пути увеличения численного состава армии или перехода на воинскую повинность. Объявляя войну, правительство ясно отдавало себе отчет в политических и моральных последствиях этого акта — но не учитывало, что из-за нехватки оружия обрекает на гибель и бессмысленное истребление цвет мужского населения нации.

Единственное оправдание можно найти в индифферентности общества к такого рода нуждам. К несчастью, опыт показал, с какими трудностями приходится сталкиваться на практике демократическому правительству, пытающемуся обогнать общественное мнение. Таким образом, основная ответственность лежат на английском народе. Словом, в свете 1914–1918 годов все население Англии носит клеймо детоубийства.

Кипучая деятельность в начале войны не смогла в полной мере ликвидировать последствия довоенных упущений, результатами которых стали тысячи бесцельно принесенных в жертву жизней. Даже наступление на Сомме было сорвано недостатком боеприпасов, причем имеющиеся снаряды часто не взрывались из-за несовершенства поспешно производимых взрывателей. Приходилось зря расходовать излишнее количество снарядов. Только к концу 1915 года поток поступавших боеприпасов, продолжая расти и дальше, достиг такого размера, что стратегия британских командиров наконец-то могла освободиться от всяких материальных уз.