Маскарад (пер. С.Увбарх под ред. А.Жикаренцева) - Terry Pratchett

– Нет! Вовсе нет, я просто думал… ну…

– Я решила, мне станет легче, если я кому-то расскажу.

Андре таинственно улыбнулся во мраке.

– Знаешь, на твоем месте я бы держал язык за зубами.

Агнесса посмотрела себе под ноги.

– Может, мои выводы кажутся притянутыми за уши…

Андре дотронулся до ее руки. Пердита почувствовала, как Агнесса отпрянула.

– И что, тебе стало легче? – спросил он.

– Я не… то есть… понимаешь, я просто не могу себе представить, чтобы Уолтер кому-то причинил вред… Я чувствую себя так глупо.

– Все сейчас немного на взводе. Не переживай.

– Я, наверное, кажусь тебе какой-нибудь дурочкой…

– Если хочешь, я послежу за Уолтером. – Андре улыбнулся. – Но сейчас мне надо заняться органом, – добавил он и еще раз улыбнулся.

Улыбка была краткой и быстрой, как летняя молния.

– О, спасибо тебе бо…

Однако он уже шагал к органу.

На этот раз они заглянули в магазин мужской одежды.

– Это не для меня, – объяснила нянюшка Ягг. – Для моего дружка. Он шести футов ростом, очень широк в плечах.

– Плечики нужны?

– О да.

Она окинула взглядом магазин. «Вот хочу с плечиками – и возьму, – подумала она. – В конце концов, это ведь мои деньги».

– И еще черный плащ, длинные черные рейтузы, туфли с блестящими пряжками, высокую шляпу, широкий плащ на красной шелковой подкладке, галстук-бабочку, шикарную черную трость с серебряным набалдашником помоднее и… черную повязку на глаз.

– Повязку на глаз?

– Да. С блестками или чем-нибудь таким, все-таки это опера.

Портной неуверенно посмотрел на нянюшку.

– Немного необычные пожелания, госпожа, – заметил он. – А почему бы господину самому не зайти к нам?

– Он, ну, еще не совсем господин.

– Я к тому, госпожа, нужно точно снять мерки.

Нянюшка Ягг окинула взглядом полки и вешалки.

– Я тебе вот что скажу, – продолжала она, – ты продаешь мне что-нибудь примерно подходящее, а мы потом сами подгоним. Звиняйте…

Она скромно отвернулась… …Дзиньдзиньзвякдзиньдзиньзвяк… …И повернулась обратно, разглаживая платье и держа в руке кожаный кошель.

– Сколько это будет? – спросила она. Портной тупо уставился на кошелек.

– Боюсь, мы сможем исполнить заказ не раньше следующей среды, – ответил он.

Нянюшка вздохнула. Однако она уже почти освоила один из самых фундаментальных законов физики. Время равняется деньгам. Следовательно, деньги равняются времени.

– А я вроде как надеялась получить все это немного быстрее, – заметила она, демонстративно то вздергивая кошель, то опуская его.

Кошель издавал приятные звоны. Портной посмотрел на нянюшку вдоль носа.

– Мы мастера своего дела, госпожа. Однако работа большая, сколько у нас есть времени?

– Как насчет десяти минут?

Двенадцать минут спустя она покинула магазин с большим пакетом под мышкой, шляпной картонкой в другой руке и тростью слоновой кости в зубах.

Матушка ждала на улице.

– Все достала?

– М-м-м.

– Давай я помогу. Понести повязку на глаз?

– Нам просто необходима третья ведьма, – выговорила нянюшка, перехватывая свертки поудобнее. – Кстати, у молодой Агнессы сильные руки.

– Ты прекрасно знаешь, даже если бы мы попытались вытащить ее оттуда за шкирку, все равно бы ничего не вышло, – произнесла нянюшка. – Она станет ведьмой только тогда, когда сама того захочет.

Они направились к заднему входу Оперы.

– Добрый день, Лес, – весело поприветствовала нянюшка при входе. – Ну как, перестало чесаться?

– Чудесная мазь, госпожа Ягг, поистине чудесная, – ответил швейцар. Усы его при этом изогнулись в подобие улыбки.

– А как госпожа Лес? В порядке? А как нога ее сестры?

– У обеих все прекрасно, госпожа Ягг, благодарствуйте за беспокойство.

– А это Эсме Ветровоск, она мне иногда помогает, – представила нянюшка.

Швейцар кивнул. Было совершенно очевидно, что друг госпожи Ягг – его друг.

– Никаких вопросов, госпожа Ягг.

Когда они вошли внутрь и углубились в пыльный лабиринт коридоров, матушка подумала – и не впервые, – что нянюшка располагает собственной, свойственной только ей магией.

Нянюшка не столько входила в общество, сколько вписывалась в обстановку; сама того не сознавая, она питала естественную любовь ко всем людям и развила это свое свойство до уровня некоей оккультной науки. Матушка Ветровоск нисколько не сомневалась, что нянюшка уже знает имена, семейные истории, дни рождения и любимые темы разговора большинства людей, работающих в Опере. Весьма возможно, что она уже подобрала к каждому тот самый заветный ключик, открывающий душу. Это мог быть разговор о детях, настойка от больной ноги или один из сальных нянюшкиных анекдотов – так или иначе, через каких-то двадцать четыре часа знакомства человеку казалось, будто он знал нянюшку всю свою жизнь. И он делился с ней самым сокровенным. По собственной воле. Нянюшка умела ладить с людьми. Даже каменная статуя разрыдалась бы у нее на плече и как на духу выложила все, что думает о проклятых голубях.

Это умение – особое. Матушке никогда не хватало терпения развить его в себе. Она лишь время от времени задавалась вопросом: а может, это было бы неплохой идеей?

– Занавес поднимают через полтора часа, – деловито сообщила нянюшка. – Я обещала Жизель, что подсоблю ей…

– Кто такая Жизель?

– Она делает макияж актерам.

– Но ты ведь представления не имеешь о макияже!

– А стены в моем нужнике, думаешь, кто разрисовывал? – возразила нянюшка. – А еще я рисую рожицы на яйцах для ребятишек на каждую мясленицу.

– И где ты еще подвизалась? – саркастически осведомилась матушка. – Может, поднимать занавес? Или выступать за ту балерину, которую прошлым вечером закидали помидорами?

– Я и в самом деле обещала, что помогу разносить напитки во время аперкотива. – Яд сарказма скатился с нянюшки, как капля воды с раскаленной печки. – Видишь ли, из-за Призрака многие слуги бежали, как крысы с корабля. Прием в главном фойе через полчаса. И тебе, как покровительнице оперы, обязательно надо на нем присутствовать.

– Это что еще за аперкотив такой? – подозрительно спросила матушка.

– Нечто вроде шикарной вечеринки перед началом представления.

– И что мне там делать?

– Потягивай шерри и веди вежливую беседу, – объяснила нянюшка. – Или принимай участие в разговоре, все равно. Ты бы видела, каких закусок по такому случаю наготовили. Есть даже маленькие кубики сыра на палочках, воткнутых в грейпфруты, а уж шикарнее и не придумаешь.

– Гита Ягг, ты ведь не готовила никаких своих… специальных блюд?

– Нет, Эсме, – смиренно ответила нянюшка Ягг.

– Но в глазах у тебя чертики!

– Я была слишком занята.

Матушка кивнула.

– А не найти ли нам Грибо? – предложила она.

– Ты уверена, что стоит, а, Эсме?

– Сегодня вечером у нас будет много работы, – ответила матушка. – Нам не повредит лишняя пара рук.

– Лап, ты хочешь сказать.

– В данном случае это легко поправимо.

Это и в самом деле был Уолтер. Агнесса знала наверняка, и ее знание шло не от головы. Она, как бы сказать… нутром чуяла. Ощущала, как дерево ощущает солнце.

Да, все сходится. Уолтер Плюм может ходить где угодно, и никто на него не обращает внимания. В каком-то смысле он невидимка, потому что всегда рядом. И не удивительно, что человек навроде Уолтера Плюма всей душой желает превратиться в кого-то столь блестящего и лихого, как Призрак.

Взять, к примеру, Агнессу Нитт, которая всю жизнь мечтает о превращении в таинственную и загадочную Пердиту Три Икса.

Агнесса поморщилась, не успев подавить эту предательскую мыслишку. «Но я-то никого не убиваю», – поспешила оправдаться она.

Логика была безупречной. Если он Призрак, значит убийца – это он.

Его странный вид… и говорит он так, словно боится, что слова разбегутся в разные стороны…

Кто-то тронул Агнессу за плечо. Она повернулась.

– Это всего лишь я!! – воскликнула Кристина.

– …О.

– Как ты считаешь, разве не чудесное платье?!

– Что?

– Платье, глупая!!

Агнесса оглядела ее с ног до головы.

– О. Да. Очень мило. – Отсутствие интереса светилось в ее голосе, как огромная луна над полночными мостовыми.

– Неужели тебе не нравится?! Послушай, Пердита, правда, у тебя нет никаких оснований для зависти!!

– Я вовсе не завидую, просто размышляла кое над чем…

Она видела Призрака всего одно мгновение, но могла сказать с полной уверенностью, что двигается он совсем не как Уолтер. Уолтер идет так, будто кто-то тащит его за голову, волоча следом тело. Но она была готова чем угодно поклясться, что Призрак – это Уолтер Плюм.

– И все-таки вид у тебя не слишком восхищенный!!