Зимняя луна (Ад в наследство) - Дин Кунц

В фантастических рассказах существовало три вида пришельцев. Хорошие, в общем, желали помочь человечеству достичь полной реализации своего потенциала как разумного вида, чтобы тогда уже им сосуществовать, как приятелям, и делить вечные приключения. Плохие хотели поработить человечество, употребить его на обед, отложить в него яйца, поохотиться на него ради спорта, или уничтожить из-за трагического непонимания или же по одной только злобности натуры. Третий - и реже всего встречающийся - тип пришельцев был ни плохим, ни хорошим, но настолько чужим, что его цели и предназначение были для человечества так же загадочны, как и существование Бога. Этот тип обычно оказывал человеческой расе большую услугу или причинял жуткое зло, просто проходя мимо, по краю своей галактической трассы. Как автобус проезжает сквозь колонны деловитых муравьев на дороге; они даже не осознавали встречи, того что она как-то повлияла на жизни разумных существ.

Эдуардо ничего не знал о дальнейших намерениях существа-наблюдателя в лесу, но инстинктивно ощущал, что на личном уровне тот не желает ему добра. Оно не искало вечного товарищества и не желало делится приключениями. Оно не пребывало в блаженном неведении о его существовании, так что к третьему типу пришельцев не относилось. Оно было странным и недоброжелательным и собиралось, рано или поздно, убыть его.

В рассказах добрые пришельцы численно превосходили злых. Фантастика в основном была литературой надежды.

Но пока длились июньские теплые дни, надежды на ранчо Квотермесса явно было меньше, чем на страницах этих книг.

После полудня семнадцатого июня, когда Эдуардо сидел в кресле гостиной, потягивая пиво и читая Уолтера М.Миллера, зазвонил телефон. Он отложил книгу, но не пиво, и прошел на кухню, чтобы снять трубку.

Тревис Поттер сказал:

- Мистер Фернандес, вам не о чем волноваться.

- Не о чем?

- Я получил факс из гослаборатории - результаты тестов с образцами ткани этих енотов: они не были инфицированы.

- Но они точно умерли, - зло сказал Эдуардо.

- Не от бешенства. И не от чумы. Ни от чего такого, что можно назвать инфекцией или что передается через их укусы и блох.

- Вы сделали вскрытие?

- Да, сэр.

- Так что, их скука убила, что ли?

Поттер помолчал.

- Единственное, что я смог найти, - воспаление и сильное разбухание мозга.

- Хотя, как вы говорите, это не было инфекцией?

- Не было. Ни ран, ни нарывов или гноя, просто воспаление и чрезвычайное увеличение. Чрезвычайное.

- Может быть, гослаборатория сможет протестировать мозговую ткань?

- Мозговая ткань входила в тот набор, что я послал им в первый же раз.

- Понятно.

- Я никогда не видел ничего подобного, - сообщил Поттер.

Эдуардо ничего не сказал.

- Очень странно, - продолжал ветеринар. - Их больше не было?

- Мертвых енотов? Нет. Только три.

- Я собираюсь провести некоторые токсикологические исследования, посмотреть, не имеем ли мы здесь дело с ядом.

- У меня нет никаких ядов.

- Это может быть промышленный токсин.

- Может быть? Да здесь, черт возьми, нет никакой промышленности!

- Ну... тогда природный.

Эдуардо сказал:

- Когда вы их вскрыли...

- Да?

- ...то открыли череп и увидели воспалившиеся и распухшие мозги...

- Очень сильное давление, даже после смерти, кровь и спинномозговая жидкость била струей, когда я распилил череп.

- Живой образ.

- Извините. Но поэтому у них были выпучены глаза.

- Так вы просто взяли образцы мозговой ткани или...

- Да?

- ...действительно вскрывали мозг?

- Я действительно провел церебротомию двум из них.

- Вскрыли целиком им мозги?

- Да.

- И ничего не нашли?

- Только то, о чем я уже вам сказал.

- И ничего... необычного?

Озадаченность в молчании Поттера была почти слышимой. Затем он спросил:

- А что вы думали, я должен был найти, мистер Фернандес?

Эдуардо не отвечал.

- Мистер Фернандес?

- Что с их позвоночником? - спросил Эдуардо. - Вы осматривали их позвоночник, по всей длине?

- Да, осматривал.

- Вы нашли что-нибудь... присоединенное?

- Присоединенное? - повторил Поттер.

- Да.

- Что вы имеете в виду?

- Ну, могло выглядеть... могло выглядеть как опухоль.

- Выглядеть как опухоль?

- Скажем так - опухоль... что-то в этом роде?

- Нет. Ничего похожего. Вообще ничего.

Эдуардо отнял трубку телефона от своего рта на время, достаточно долгое, чтобы глотнуть немного пива.

Когда он снова поднес ее к уху, то услышал слова Тревиса Поттера:

- Знаете что-то, что не сказали мне?

- Ничего такого, о чем бы я знал, - солгал Эдуардо.

Ветеринар на время умолк. Может быть, он сам посасывал пиво. Затем:

- Если вы наткнетесь еще на таких животных, то позвоните?

- Да.

- Не только енотов.

- Хорошо.

- Вообще любых животных.

- Конечно.

- Не трогайте их, - сказал Поттер.

- Не буду.

- Я хотел бы увидеть их "in situ", прямо там, где они найдутся.

- Как скажете.

- Что ж...

- До свидания, доктор.

Эдуардо повесил трубку и пошел к раковине. Он поглядел за окно на лес вверху склона заднего двора, к западу от дома. Подумал: как же долго ему придется ждать? У него была смертельная болезнь ожидания.

- Ну, - сказал он тихо спрятавшемуся в лесу наблюдателю.

Он был готов. Готов к аду, или небесам, или вечному ничто, ко всему, что ни явится.

Он не боялся умереть.

Его пугало только, как умрет. Что ему придется выдержать. Что с ним сделается в последние минуты или часы его жизни. Что он может увидеть.

Утром двадцать первого июня, когда Эдуардо завтракал и слушал мировые новости по радио, то поглядел вверх и увидел на окне северной стены кухни белку. Она сидела на оконной раме и глядела через стекло на него. Очень спокойно. Пристально. Как еноты.

Он смотрел на нее некоторое время, затем снова сконцентрировался на своем завтраке. Каждый раз поднимая голову, видел, что белка по-прежнему на своем посту.

Вымыв посуду, он подошел к окну, пригибаясь, и оказался лицом к лицу с белкой. Только стекло было между ними. Зверя, казалось, не встревожило подобное бесцеремонно-близкое рассматривание.

Постучал ногтем по стеклу прямо перед мордой белки. Зверь не шелохнулся.

Поднялся, открыл щеколду, и начал приподнимать нижнюю часть фрамуги.

Белка соскочила с рамы и перебежала в боковой двор, где развернулась и снова уставилась на него.