Мифы и легенды старой Одессы - Олег Иосифович Губарь

Европы, сюда хлынул поток учёных вояжёров, искавших остатки Боспорского царства, руины Ольвии и Пантикапея, столицу скифских царей, святилища Ахилла Понтарха и т. д. В их сообщениях часто упоминается о том, что российская императрица тоже интересовалась древней историей Причерноморья и что, подбирая название для номинации новой военной и торговой гавани, специально консультировалась в Академии наук.

По этому поводу впоследствии иронически отозвался даже Жюль Верн в малоизвестном нашему читателю романе «Упрямец Керабан»: «Жители (…) обратились к императрице Екатерине II с просьбой дать городу новое имя. Императрица посоветовалась с петербургской Академией наук. Академики принялись копаться в истории, докопались до Троянской войны и отыскали довольно сомнительное указание, будто на этом побережье, где-то неподалеку, существовал город Одиссос». Оставляя в стороне заявление знаменитого романиста о том, что древнее имя связано с хитроумным Одиссеем (это предмет отдельного обстоятельного «этимологического разговора»), вынуждены признать, что на самом деле академики были не так уж далеки от истины.

Правда, древний Одессос (один из давних историков города А. Орлов пишет, что это лично императрица велела преобразовать жестковатое «Одессос» в благозвучное «Одесса») к нынешней Одессе ровно никакого отношения не имеет — он находился на месте города Варна, и основательно исследован болгарскими археологами. Что касается сообщений античных авторов, то они знают расположенный вблизи нашего города некий Одесс. В первом веке нашей эры небезызвестный Гай Плиний Секунд упоминает «асиаков, соименных с рекой Асиаком», граничащих с ними «кробиггов, реку Роду, залив Саггарийский, гавань Ордес». В перипле (античной лоции) римского военачальника Флавия Арриана, составленном во втором столетии нашей эры, значится: «От Борисфена 60 стадиев до небольшого и безымянного острова, а отсюда — 80 до Одесса; в Одессе — стоянка для кораблей. За Одессом находится гавань истрианов, до нее 250 стадиев; далее — гавань исиаков (асиаков), до которой 50 стадиев».

Борисфен с легкостью атрибутируется как река Днепр, а в данном случае — как Днепро-Бугский лиман (возможно, речь идет и об Ольвии). Небольшой безымянный островок — несомненно, Березань, а Одесс — городище, хорошо известное одесским археологам в устье Тилигульского лимана. Координаты города Ордисс находим и в «Положении европейской Сарматии», составленном в том же втором веке самим Клавдием Птолемеем. Что до гаваней истрианов (то есть выходцев с реки Истр — Дунай) и асиаков (соответственно — по одноимённой реке), то они предположительно находились на побережье Одесского залива. Во всяком случае, раскопки последнего времени и случайные находки разных лет, начиная с первых десятилетий сооружения города, фиксируют здесь несколько древнегреческих поселений, в том числе — на территории Приморского бульвара (два), Жеваховой горы, на Балковской улице и др. Локализация упомянутых гаваней — дело будущего, однако на данный момент можно говорить о том, что Одесса в некотором смысле наследница античной цивилизации. Это соображение и закрепляет ее номинация.

Другой важный аспект — неясность даты переименования Хаджибея в Одессу. На сегодняшний день мы имеем приснопамятный документ от 10 января 1795 года о штате запасного соляного магазина (то есть склада соли), в котором Хаджибей впервые поименован Одессой, и столь же известный указ от 27 января того же года о формировании Вознесенской губернии, к которому приписан город Одесса, «татарами Хаджибей именованный». Все исследователи склоняются к мысли, что никакого специального документа о переименовании не было, а было лишь устное распоряжение императрицы, сделанное на придворном балу 6 января 1795 года. Об этом, в частности, упоминает и Патрисия Хер-лихи в своей блестящей монографии «Одесса: история города, 1794–1914».

Подводя итоги, можно связать новое имя города с первым достоверным упоминанием о нём в исторических документах, а именно с 10 января 1795 года. А как же 6 января, спросят меня читатели? И тогда я вынужден буду их разочаровать. В самом деле, как вы это себе представляете? Предположим, тотчас «после бала», ранним утром 7 января, в Хаджибей спешно направлен курьер, призванный донести горожанам оную весть. И что же, три дня спустя он уже на месте, за 1.876 верст, сквозь холода и метели? Мало того, новое непривычное название тут же фиксируется в штатном расписании соляного склада? Нонсенс! Для того, чтобы добраться из северной столицы к берегам Чёрного моря, тогда даже фельдъегерь не уложился бы в неделю, как это удавалось несколько позднее, поскольку на значительных отрезках пути ещё не были проложены почтовые тракты. Так что скорее 10 дней. Да плюс хотя бы несколько дней для информирования чиновников, соответствующих решений и указаний от местного начальства. Неужели это прежде никому не приходило в голову?!

Вот и выходит, что устное распоряжение императрицы последовало значительно раньше, по крайней мере, в декабре 1794 года. Поэтому совершенно очевидно: год основания Одессы тот же, что и год номинации. Но поскольку мы большие формалисты и любители точных дат, остановимся покуда все же на 10 января 1795 года — так сказать, до выяснения…

А вообще название гениальное, лучшего и не придумаешь!

Ремарка относительно названия примыкающих к Одессе лиманов. Не только дилетанты, но даже специалисты в области ономастики иной раз говорят о том, что топоним Хаджибей появился в связи с тем, что это крохотное поселение примыкало к Хаджибейскому лиману, а потому, дескать, название лимана и продублировалось в наименовании населённого пункта.

Почему они так решили? Из соображений определённых ономастических традиций, стандартов: ведь и в самом деле немало деревень и городов разного калибра наименованы по рекам, озерам и прочим естественным водоёмам, на берегах коих они расположены. Однако в нашем случае всё как раз наоборот. Оба одесских лимана изначально назывались Куяльниками: ближайший к городу — Большим Куяльником, а другой, за Жеваховой горой — Малым Куяльником, что, в частности, отражено даже на гидрографических картах. В итоге имеем ономастическую инверсию: не лиман дал название поселению, а поселение лиману.

А дубы-колдуны

что-то шепчут в тумане…

Самая анекдотическая легенда (меня о ней регулярно спрашивают), причем новодельная: о казацком дубе, якобы высаженном черноморцами в 1792 году накануне похода на Кубань. Суть не только в том, что поход этот начался весной 1793-го, что прихотливый саженец бессмысленно определять в место тогда совершенно безлюдное, значительно отдалённое от источников водоснабжения (требуется ежедневный полив) и совершенно непригодное для подобных процедур. Дуб расположен на территории бывшего Ботанического сада, то есть на самом деле высажен либо осенью 1819-го, либо весной 1820-го.

Архивные документы четко фиксируют отбор саженцев Десметом в Никитском ботаническом саду,