Такси для ангела - Виктория Платова

Метров через двадцать сходство обоих коридоров кончилось. Там, где по идее должна была начинаться лестница, торчала дверь, запертая на висячий замок. У замка кружил теперь одинокий Райнер-Вернер. Увидев меня, он обрадовался, как радуется младенец при виде сухой молочной смеси.

— Алиса! Это ужасно!

— Ну и парень тебе достался! — сыронизировала Дашка. — Просто Ричард Львиное Сердце. Просто Бей первым, Фрэдди! Просто Пой, ковбой, пой! Просто Сирена Миссисипи!

Я пропустила ее язвительное замечание мимо ушей и следом за Чижом направилась в аппаратную.

Аппаратная — двадцатиметровая квадратная комната — была под завязку набита всевозможной видеотехникой. Небольшой пульт, музыкальный центр на стеллаже, два видика и два подсоединенных к ним работающих телевизора — побольше и поменьше, но с одинаковым срамным кинцом на экранах.

Центральное место в аппаратной занимала стена с восемью мониторами. Но только три из них показывали картинку. Ботболт не соврал: я без труда узнала занесенные метелью мини-дацаны и въезд в мрачную privacy Дымбрыла Цыренжаповича, больше напоминающую охраняемую территорию военной базы.

Третье изображение контрастировало с первыми двумя: никакого снега, никакой ночи — спокойный полумрак ангара, только и всего. Но даже полумрак не мог скрыть умопомрачительных силуэтов двух иномарок.

Очевидно, это и есть гараж. Вот только как там оказалась старенькая, поношенная “копейка”? Уж не престарелый ли отец местного садовника поставил ее на прикол?..

— А вот и моя машина! — В голосе стоявшего рядом со мной Чижа послышались мечтательные нотки.

Похоже, жалкая развалюха интересовала его гораздо больше, чем тела несчастных Доржо и Дугаржапа. Я же не могла отвести от них взгляда: две смерти остались за кадром, но — вместе со смертью Аглаи — неожиданно образовали роковой треугольник. Но кто сказал, что это — окончательный вариант фигуры? Углов может прибавиться в любой момент, неэвклидова геометрия еще и не на такое способна! Шестиугольник, пятиугольник, квадрат — все зависит от того, как долго продлится ночь. И как быстро придет помощь. И придет ли она вообще…

У двух плосколицых и плосконосых бурятов не было ничего общего с аристократической Аглаей, и все же, все же… Мгновенная и — судя по всему — мучительная гибель сделала их почти близнецами. Те же скрюченные пальцы, те же узкие, вытянувшиеся в нитку, рты… Те же красные пятна на шее. И те же прилипшие к черепу волосы.

Доржо (или Дугаржап?) ничком лежал на широком кожаном диване, установленном против телевизоров. Дугаржап (или Доржо?) валялся на полу, поджав под себя ногу. Здесь же, на полу, валялись и три пластмассовых стаканчика.

Нельзя сказать, чтобы эти жалкие посудинки как-то особенно поразили меня. Скорее меня поразило их число. Оно явно намекало на еще одного участника драмы; да что там участника — на ведущего актера, который вряд ли согласится выйти на поклон. Но он хорошо провел свою роль, ничего не скажешь.

И все, что требуется сейчас от благодарной публики, — не сорваться и не закричать “бис!”.

От тягостных размышлений меня отвлек протяжный, хорошо поставленный стон. И только теперь я заметила, что в аппаратной, кроме меня, Чижа и двух трупов, находятся все три писательницы.

Tea полулежала в глубоком кожаном кресле и стонала в унисон с раскоряченными телевизионными порнодевками.

Второе кожаное кресло было оккупировано притихшей Минной.

А Софья, которой посадочного места не досталось, фланировала между ними. Голова Софьи была вывернута под совершенно неприемлемым углом в сто градусов. Именно по этому азимуту находились оба телевизора.

Черт возьми! Я не знала, что происходит с Tea, но две другие дамы исподтишка смотрели порнушку!

Tea в очередной раз застонала, а Софья и Минна в очередной раз гадливо поморщились.

— Прекратите, дорогая Tea, — сказала Минна. — Прекратите озвучивать эту дрянь! Синхронных переводчиков полно и без вас!

— А вы прекратите пялиться на экран, дорогая Минна! — парировала Tea, не открывая глаз. — Тоже мне, эротоманка! И это в вашем-то возрасте и при вашей нэмплекции!

— А в вашем… В вашем я тоже была мулаткой с талией пятьдесят четыре сантиметра! Так что в недалеком будущем вас ждут метаморфозы! — пригрозила толстуха. — Не обрадуетесь!..

В дверном проеме показался Ботболт со стаканом воды, и Tea застонала сильнее.

— Выпейте. — На своих мертвых подопечных Ботболт старался не смотреть. — Вам сразу станет легче.

— Сначала вы, — потребовала Tea. Ботболт пожал плечами, но глоток из стакана все-таки сделал.

— Вот видите, все в порядке. Это хорошая вода, уверяю вас.

— Ваше шампанское тоже выглядело приличным… Tea вцепилась в стакан, и я услышала, как стукнули о его край ее зубы. Неужели она до сих пор не может прийти в себя от увиденного? Это странно, тем более что смерть Аглаи, произошедшая у нее на глазах, такой реакции не вызвала.

— Это вы взяли бутылку из кухни, Ботболт? — Чиж воспользовался наступившей паузой. — Я же просил вас ничего не трогать!

— Я не брал бутылки. Я вообще не выходил на кухню. Вы сказали, чтобы я оставался в зале. Я там и оставался.

— Точно! — подтвердила Минна, не спуская глаз с экрана. — Да еще исподтишка следил за нами, как будто мы преступницы!

— Точно, — подтвердила Софья, не спуская глаз с экрана. — Хотя еще неизвестно, кто настоящий преступник и кто совершил это злодеяние. А мы в гробу его видели, не так ли, дорогая Минна? Кто он такой, чтобы указывать нам, что делать?

— Именно, дорогая Софья. Мы видели его в дешевом колумбарии!..

— Ваши приятели отвратительны, Ботболт! — сказала Tea, осушив стакан. — И об этом вы должны поставить в известность хозяина! Смотреть такую гадость в приличном доме! Да еще когда приглашены гости!..

— Извращенцы! — добавила Минна, не спуская глаз с экрана. — Маньяки!

— Бог шельм метит, — добавила Софья, не спуская глаз с экрана. — Собакам — собачья смерть!

— Уж вы бы помолчали, дорогая Софья! — Даже находясь в полуобморочном состоянии, Tea не упустила случая лягнуть конкурентку. — Любовные сцены в ваших книгах — вот где настоящее порно!

— Это почему же? — обиделась Софья.

— “Он закрыл свои прекрасные голубые с серыми крапинками глаза и осторожно ввел свой роскошный стержень в ее роскошное лоно, — противным сюсюкающим голосом процитировала Минна. — Она тоже закрыла свои прекрасные зеленые с золотыми искорками глаза и, обняв его за роскошные мускулистые плечи, застонала от наслаждения”.

— “Тебе хорошо, милая?” — подхватила цитату Tea. — “О да, дорогой, я люблю тебя! Только не останавливайся, прошу! О-о-о!..”.

— Зачем же вырывать из контекста? — хмуро процедила Софья. — И вообще, “О-о-о!” там не было. Там было “А-а-а!..” “А-а-а” ближе русской традиции, чем прозападное “О-о-о!”. А я — патриотка, в отличие от вас обеих! И потом вы забыли две ключевых фразы: “Еще, еще, еще, я чувствую, что умираю от счастья! И пусть я потеряла состояние, зато я обрела тебя, любимый!.."

— Все равно — гадость. — Tea, забыв о нервном потрясении, гнусно хихикнула.

— Все равно — пошлость, — не менее гнусно хихикнула Минна.

Но сбить с ног заслуженную работницу прокуратуры оказалось делом бесперспективным.

— Уж кто бы говорил, дорогая Минна! — Софья, нимало не смутившись, перешла в контратаку. — А соитие зомби и вампира в разрушенном фамильном склепе действительного статского советника.., э-э.., как его?..

— Терпигорева, — подсказала Tea.

— Вот именно!.. Мертвецов бы пожалели! Тоже, нашли страстных любовников! Ну, какой сексуальный партнер из полуразложившегося зомби, в самом деле! У них же проблемы с мягкими тканями, спецлитературу читать надо!.. Консультироваться со специалистами!

— Да и вампир к трупу на километр не подойдет, пусть даже и ожившему! — блеснула познаниями Tea. — Их всегда на свеженькое тянет! Для них застоявшаяся кровь что молоко прокисшее. Пить можно, но никакого удовольствия…

— Зачем же вырывать из контекста? — хмуро процедила Минна. — Вампиры — они тоже разные бывают. Кому-то арбуз нравится, а кому-то — свиной хрящик.

— Все равно — гадость! — Tea, во второй раз забыв о нервном потрясении, гнусно хихикнула.

— Все равно — пошлость! — не менее гнусно хихикнула Софья.

После непродолжительной паузы Минна вместе с тяжелым кожаным креслом развернулась в сторону мулатки и наставила на нее жерла своих грудей.

— А вы, дорогая Tea…

Вот он и наступил, звездный час мастера иронического детектива Теодоры Тропининой! Еще ни разу я не видела столь ослепительного блеска в ее матовых, подернутых легкой поволокой глазах. Tea ловко свернула два кукиша и сунула их под нос Минне:

— А я любовных сцен не пишу! Принципиально! Минна беспомощно скосила глаза на Софью.

— Не пишет! — заскрежетав зубами, подтвердила Сафьянова.