Сын Красного корсара - Эмилио Сальгари

Они полагали, что их переводят в тюрьму, куда менее удобную, чем та, что была в губернаторском дворце, а потом, по всей видимости, их поведут на виселицу. И вот они оказались перед двумя великолепными лошадьми, перед ружьями, прикрепленными к седлам.

— Вы поняли? — крикнул дон Баррехо, не скрывая нетерпения. — Сеньор губернатор признал ошибку своих стражников и отпустил нас на свободу. Бог ты мой!.. Не мог же он содержать под арестом графа д’Алкалу.

А потом, обратившись к старшому, строго сказал:

— А вы в следующий раз будьте осмотрительнее, карамба!..

— Сеньор граф, примите мои извинения, — промямлил бедный солдат.

— А вы примите это, — ответил гасконец, вынув из кармана несколько пиастров и бросив их солдату. — Вперед!

Он ослабил поводья и умчался в сопровождении баска и фламандца; стражники у входа сделали на караул, а черные конюхи склонились до земли.

Гасконец, все время очень боявшийся появления трактирщика, пересек город рысью, поехал по подъемному мосту и пустил лошадь в карьер, бормоча:

— И в этот раз у них не было времени сплести веревку, чтобы повесить меня.

Глава III. Погоня

Больше часа трое всадников летели во весь опор по дороге, ведущей к берегу Тихого океана, часто оглядываясь назад и боясь увидеть солдат; потом они поехали напрямик через леса, покрывавшие крутые холмы перешейка. Эти леса тянулись до самого Чагреса.

— Теперь мы можем дать этим прекрасным животным немножко отдохнуть, — сказал гасконец, закуривавший последнюю из сигар, подаренных ему фламандцем. — Не стоит перегружать их.

— Вы все еще боитесь погони, дон Баррехо? — спросил Мендоса.

— Теперь злодей-трактирщик уже все рассказал, и губернатор, мой друг, уже послал по нашим следам почетный эскорт с заданием: взять нас за шиворот и привести назад в Пуэбло-Вьехо.

— А вы еще называете его своим другом! — удивился фламандец. — Он не простил бы вам такого ловкого розыгрыша, если бы вы попали в его руки. Я же сказал, что вы — родня дьяволу.

— А выдумка была блестящая, — рассмеялся Мендоса. — Я уже готов был болтаться на каком-либо толстом суку с конопляным галстуком на шее.

— А я дал вам и лошадь, и оружие.

— Которые мы, конечно, не вернем сеньору губернатору, — сказал фламандец.

— Честных людей в Америке так мало, — строго сказал дон Баррехо. — И потом, признательность — это миф, а его превосходительство компенсировал бы нашу честность веревкой, а с ней я не хотел бы познакомиться, потому что она всегда вызывала у меня глубокое отвращение.

— Шутник!

— Нет, я говорю серьезно, сеньор Мендоса.

— Нам необыкновенно повезло. Это факт.

— Беда, если бы авантюристам не покровительствовала добрая звезда!

— Вот обрадуется граф, увидев, что мы возвращаемся в лагерь хорошо вооруженными, да еще с рекрутом.

— А особенно он обрадуется вестям, которые мы привезем, — добавил гасконец. — Наконец-то он узнает, где находится маркиз, и не замедлит отправиться на встречу с ним. Не сомневаюсь, что он приступит к осаде Пуэбло-Вьехо, хотя и сил у него немного.

— Знаю, что он послал гонца на остров Сан-Хуан за подкреплениями. Возможно, как раз в этот час какой-нибудь отряд флибустьеров уже прибыл в его лагерь. Никто не может отказать в помощи сыну Красного корсара.

— А потом ведь у графа есть мы! — сказал гасконец. — Втроем мы способны взять штурмом колокольню, которую защищает бомбарда.

— Не покидая седла, — добавил фламандец.

— Точно.

Они пустили лошадей шагом и поднялись на холм, поросший редкими пальмами и зарослями кустарников, за которыми должен был течь Чагрес, единственная река, пересекающая Панамский перешеек и тем не менее имеющая некоторое значение.

Болтая по пути, они уже почти достигли вершины и собирались спуститься в широкую долину, как вдруг резко остановили лошадей, тревожно переглядываясь.

— Неужели это река так шумит? — спросил гасконец, прислушавшись.

— По-моему, это несколько лошадей скачут галопом, — ответил Мендоса.

— Что вы об этом скажете, фламандец?

— За нами охотятся, — ответил авантюрист.

— Они нашли наши следы? — задал себе вопрос дон Баррехо. — Скорей, доберемся до вершины и увидим, кто прав.

Они ослабили поводья и сжали коленями бока лошадей, поскольку шпор у них не было. Лошади пошли рысью, хотя холм был очень крутым, и за несколько минут достигли вершины, остановившись перед широкой долиной, покрытой кустарником и камнями; долина спускалась к Чагресу.

Оттуда трое авантюристов могли наблюдать за окрестностями и легко обнаружить приближающихся всадников.

— Кроме реки, я ничего не вижу, — сказал гасконец.

— А это слышите? — спросил баск, быстро нагнув голову.

Прогремел выстрел из аркебузы, и пуля, мрачно просвистев, пролетела над ними.

— Они хотят предательски убить нас! — крикнул гасконец.

В этот момент полдюжины всадников, также на великолепных лошадях, показалась на опушке пальмовой рощицы.

Это были испанские кавалеристы, определенно посланные за тремя смельчаками маркизом де Монтелимар.

— В галоп! — крикнул гасконец, и в то же время раздался второй выстрел.

— Не ожидал я такого сюрприза, — пробурчал Мендоса. — Они должны были подождать, чтобы мы оказались хотя бы в видимости нашего лагеря.

Андалусийские кони бросились в долину, легко перескакивая через кусты и камни, и всадникам совсем не надо было их понукать.

Местность была отнюдь не благоприятной для бешеной скачки; тут и там встречались препятствия и расселины, однако трое авантюристов, знающих, что скакуны под ними великолепные и очень выносливые, были уверены в том, что удержат преследователей на большом расстоянии.

Испанцы, одолев вершину, в свою очередь устремились в долину, издавая устрашающие крики и время от времени постреливая из аркебуз — скорее с целью напугать беглецов, чем попасть в них.

Лошади авантюристов обливались потом, не меньше устали и скакуны испанцев, хотя они, естественно, были похуже губернаторских.

Скачки становились все более бешеными, да и более опасными. Баск, гасконец и фламандец, оказавшиеся, к счастью, отличными наездниками, так как моряк, прежде чем стать флибустьером, служил в кавалерийском полку, с трудом объезжали препятствия.

Каждые десять-пятнадцать шагов они вынуждены были резко осаживать лошадей и поднимать ноги, чтобы пронести их над зарослями.

— Крепче держите поводья, — кричал то и дело дон Баррехо, ехавший по-прежнему первым. — Кто упадет, пусть считает себя погибшим!.. Следите за дорогой!..

Испанцы делали героические усилия, чтобы выиграть расстояние и выбраться на дистанцию прицельного огня, но при подъеме на последний холм они безнадежно отстали.

Они безжалостно пришпоривали животных и кричали изо всех сил, подгоняя своих тощих лошадей, но не выигрывали и метра в расстоянии, отделявшем их от беглецов.

Преследование длилось уже добрых полчаса, и все время по крутой, дикой долине, которая, казалось, никогда не кончится, как вдруг гасконец резко вскрикнул.

— Что такое, дон Баррехо? — испуганно спросил Мендоса. — Ваш скакун выдыхается?

— Путь перерезан, — ответил гасконец.

— Не может быть!.. Мы прошли здесь всего неделю назад.

— А теперь прохода больше нет, клянусь кровью Вельзевула!.. Стоп, друзья!.. Остановите лошадей, прежде чем они разобьют себе череп.

Они достигли изгиба долины; перед ними высилась колоссальная скала, полностью перекрывавшая проход. За нею виднелась огромная земляная, с камнями, осыпь, образовавшая нечто вроде холма.

— Мы пропали, — сказал фламандец.

— Нет, сеньор, — ответил гасконец, никогда не терявший присутствия духа. — К вашему седлу прикручена аркебуза, а в сумке лежат пистолеты. Выберем удобную позицию и будем защищаться.

— Куда же пойти? — спросил Мендоса. — Разве вы не видите, что срез скалы острый?

— Уложите коней, а мы спрячемся за ними. Старайтесь не поднимать голову. Быстрее! Испанцы на подходе!

В один миг они скинули седла, взяли в руки аркебузы и пистоли, потом заставили лошадей лечь на краю кустарниковых зарослей.

Шесть кавалеристов приближались галопом, красные от злости, со шпагами в руках.

Увидев трех лежащих на земле лошадей, они попридержали собственных, вложили шпаги в ножны и отвязали от седел аркебузы.

Они остановились всего в двухстах шагах от беглецов, а значит, быстро догадались о причинах этой неожиданной задержки.

Командир эскадрона в одиночку приблизился посмотреть, где спряталась троица авантюристов, не торопившаяся показываться.

— Эй! — закричал он, увидев, как блеснул ствол аркебузы позади одной из лошадей. — Мы вас, кажется, захватили. Надеюсь, у вас нет никакого желания сопротивляться нам: ведь нас больше, и мы полны решимости привезти вас к его превосходительству губернатору Пуэбло-Вьехо. Сдаетесь или нет?