Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

     – Свяжи, а то убежит.

     Александр подошёл к бандиту, схватил его за ворот, приподнял над землёй и поставил на ноги. Потом вытащил из воза верёвку, перетянул бандиту руку, чтобы остановить кровь, связал ему руки локтями за спиной и толкнул в воз лицом вниз.

     По дороге, шатаясь и падая на колени, уходил прочь в сторону Милана противник Александра. Княжич посмотрел ему вслед, вытащил из кармана на груди нож без рукоятки для бросков, и метнул его в спину уходящему бандиту. Клинок вонзился между лопаток бандита, и тот рухнул на дорогу.

     – Удар милосердия?– спросил Теодорик.

     – Надо же сохранять человечность даже в таких кровавых разборках,– ответил Александр.

     Ехали домой резво. По пути Теодорик пересел в воз с тремя убитыми, и два воза к утру уже стояли перед воротами Флоренции.

Жандармы забрали пленных и убитых, а друзья, с чувством исполненного долга, въехали в ворота дома Веспуччи, передали коней на попечение вышедшего конюха Иона и легли спать.

     Утром из канцелярии Медичи пришёл посыльный, принёс корзину отборной еды и два одинаковых богато украшенных меча в подарок от гонфалоньера Флоренции. Теодорик попробовал сталь пальцем, попытался согнуть меч дугой и, наконец, сказал:

     – Ложный булат. Иногда такие клинки называют дамаскированными. Их отличает великолепная полировка и красивый узор. Выковывают их в Милане, в испанском Толедо, и в немецком Золингене. Нет, никогда больше не будет на Земле булата, равного индийскому вутцу, который производили мастера Индии до 13 века. Тайна булата была столь охраняема, что её утеряли сами индийцы. Не осталось в мире больше таких кузнецов, какие, по легенде, сошли с Гималайских гор в индийский Пенджаб. После того, как Тамерлан завоевал Сирию и вывез оттуда всех мастеров, тайна дамаска тоже практически утеряна, по крайней мере, для Европы.

     – А как же русский булат? Русские выковывают замечательные клинки. Ты же видел мой меч-кладенец, доставшийся от отца? Великолепный клинок!

     – Тамерлан вывез мастеров из Дамаска в Азию, и, возможно, кто-то из них попал в Россию. Русский булат неплох, но и ему далеко до старого индийского вутца. Говорят, раньше у русов были харалужские мечи и копья с наконечниками весьма высокого качества, но я их не видел и ничего сказать не могу.

     – Кроме своего булата, доставшегося мне от отца, я не видел никогда булатных мечей и даже не могу сказать, как отличить хороший булат от посредственного.

     – Опытный воин не ошибётся в выборе клинка без пробы, и по одному узору определит, вязок булат или хрупок, тверд или мягок, упруг или слаб. Узор – вот автограф мастера – кузнеца. Чем более замысловатый узор, чем он контрастнее и чётче, мельче, тем выше качество булата. Полоска булата сгибается без малейшего повреждения, издаёт чистый и высокий звон. Ударишь по клинку металлом, и клинок звенит потом долго-долго, постепенно затихая. Недаром, булат зовут поющей сталью. Отполированный конец булатного меча крошит лучшие европейские стали. Клинок может быть любого оттенка. Иногда узор напоминает переплетение разноцветных червячков.

На следующий день Александра вызвали к кондотьеру.

Вместо кондотьера ему навсречу поднялся хорошо одетый мужчина средних лет, который, не называя своего имени, представился легатом Папы Римского во Флоренции. Он пристально смотрел на Александра, а потом стал говорить.

– В  мире сейчас весьма неспокойно. Как ты, наверно, знаешь, Турция ведёт экспансионистскую политику, захватывая всё новые и новые территории. Следующий удар после Молдовы, Османская империя нанесёт, скорее всего, по Таврике. Как ты оцениваешь политику князя Исаака, направленную на сближение с Турцией?

– Какое отношение имеет католическая Церковь и Святой престол к делам далёкого православного княжества? Почему Папа печётся о том, что его абсолютно не касается?

– Римская Католическая Церковь, как и Православная Феодоритская – Апостольские церкви, и интерес к делам княжества проявляет не Папа Римский, а сами Святые Апостолы.

– Которые  на небе? – спросил с изумлением Александр?

– Нет, которые на земле, а их власть простирается на весь христианский мир, в том числе и на Феодоро.

– Интересное заявление,– только  и смог выговорить Александр.

– Если ты, княжич, станешь князем, то узнаешь и о власти Апостолов, которая выше власти митрополитов, патриархов и пап. Но теперь я пришёл к тебе от них с одним единственным вопросом, и хочу получить на него прямой ответ: ты поддерживаешь политику Иосифа, направленную на сближение с Турцией или нет?

– Не знаю, кто такие эти Апостолы, которые тебя послали, но мне нечего скрывать, и на твой вопрос могу ответить свободно: нет! Я не поддерживаю политику князя Иосифа, направленную на сближение с Турцией. Я за сближение Феодоро с генуэзской Каффой, за создание коалиции Западных стран против Османской Империи. Так будет, если мне удастся вернуть себе трон отца моего.

– Это очень хорошо,– сказал  гость, поднимаясь со стула. – Как нам доносят из Таврики, князь Иосиф, вероятно, вскоре заболеет и умрёт. Желаю тебе успеха в достижении твоей цели – трона князя Феодоро, и ещё желаю тебе добиться руки дочери воеводы Влада Дракулы. Святые Апостолы будут наблюдать за твоими деяниями во имя славы Иисуса Христа.

Незнакомец кивнул головой и вышел, а княжич ощутил, как неприятный холодок страха пробежал по его спине.

Вечером посыльный принёс Александру письмо от Софии. В письме было лишь три слова: «В понедельник утром».

Глава 6. Дорога на Венгрию.

     Через несколько дней, получив рекомендательные письма от Медичи, и попрощавшись с друзьями, Александр, Теодорик и София покинули Флоренцию. Стояло жаркое лето. Ехали, из-за жары, только утром и вечером. На ночь, как правило, останавливались в придорожных постоялых дворах, а днём искали тень под густыми деревьями. Слуги Софии устанавливали большой шатёр, и готовили еду на кострах. В обществе Софии Александр постепенно терял голову. Каждый жест её руки, каждая улыбка, поворот шеи, спустившийся со лба локон – были его дневной добычей. Он вдыхал аромат её тела, широко раздувая ноздри, а ночью, лёжа в постели в комнате постоялого двора, в карете или просто под звёздным небом, долго вспоминал увиденное за день, мечтая когда-нибудь прикоснуться к телу Софии, гладить его и любить.

      А ещё они говорили друг с другом и не могли наговориться. София была необыкновенно начитана, и Александр, при всём своём, как ему прежде казалось, отменном княжеском воспитании, чувствовал себя порой полным невеждой, и стыд весьма часто заливал лицо его краской. Он дал себе мысленно клятву, что начнёт читать книги, начнёт собирать знания, рассыпанные по пыльным книжным полкам замков своих знакомых и друзей.