Все могло быть иначе - Даниэла Стил

Андреа поняла, что все эти переживания отражаются на ее лице, когда краешком глаза заметила, что Дэвид с сочувствием смотрит на нее.

— Нервничаешь? — спросил он.

— Нет.

Встретив взгляд Дэвида, Андреа робко согласилась:

— Да.

— Я понимаю тебя. Со мной происходило бы то же самое.

— Так было, когда ты вернулся сюда?

— Ты имеешь в виду прошлую осень?

— Да.

Дэвид глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Тогда голова моя была занята другим.

— Твоим отцом?

— Да. А еще я очень хотел снова увидеть твою маму.

Андреа закинула волосы за спину и поправила челку.

— Я сейчас подумала, что твой отец мог бы быть моим дедушкой.

Дэвид улыбнулся.

— Ты права.

— В некотором роде он стал причиной того, что мы оказались вместе.

— Он не стал бы возражать, — сказал Дэвид, думая о том, как его отец не раз говорил, что ему очень хочется иметь внуков.

Андреа устроилась поудобнее на сиденье и закинула ногу на ногу.

— Расскажи мне о нем.

Голос Дэвида стал мягким и задумчивым.

— Он был уравновешенным мужчиной, много читал и страстно любил рыбачить. Когда я учился в высшей школе, и отец, наконец, понял, что мое стремление стать писателем не просто детские мечты, он посоветовал мне не слушать никого, кто говорит, что надо на всякий случай иметь вторую профессию. Отец пояснил, если у меня будут другие возможности для разрешения различных затруднений, я никогда не смогу преодолеть тех сложностей, которые возникают у любого начинающего писателя.

— Он был прав?

Дэвид усмехнулся.

— Это один из тех случаев, когда нельзя быть полностью уверенным. Я встречал людей, которые писали в течение первой половины жизни, не были признаны, но все же продолжали писать с удивительным вдохновением. Я, правда, не принадлежу к этому сорту людей. Мне нужна отдача. Лучше действовать по принципу «даю — беру». Это происходит, когда публикуют твои книги. Это называется успех.

Дэвид улыбнулся.

— Появляющиеся при этом деньги тоже не маловажный фактор.

С Андреа никогда никто не разговаривал так, как Дэвид. Он всегда говорил, как добрый, мудрый друг, никогда не осуждал ее поступки и не читал нотаций, не критиковал, если она делала что-то не так.

— А какая была бабушка?

— Воспоминания о ней не так ясны и отчетливы.

Дэвид остановился на секунду.

— Нет, пожалуй, это не так. Я помню ее так же прекрасно, как и отца. Но все воспоминания о ней затуманены последними годами ее жизни, четыре года она медленно и тяжело умирала.

Дэвид заколебался, борясь с тягостными мыслями о прошлом.

— Временами я вспоминаю ее смеющуюся, скачущую на лошади вместе со мной и отцом. Но это как отдельный, ни с чем не связанный эпизод. Такие воспоминания можно сравнить с радужными бликами, возникающими перед глазами, если их закрыть в яркий солнечный день. Кажется, к ним можно прикоснуться, но открываешь глаза, и они исчезают.

Андреа откинулась на спинку сиденья.

— Мне нравится слушать тебя.

Дэвид грустно улыбнулся.

— Тебе нравится, что я отвлекаю от мыслей о том, что ждет тебя в конце поездки.

Он повернул налево. Им оставалось ехать меньше четверти мили.

— Нет, любезный господин, — сказала Андреа, взмахнув рукой. — Ты обижаешь самого себя.

Дэвид засмеялся.

— Пребывание в Англии немного изменило тебя.

Эти слова застали девочку врасплох. Она на несколько секунд задумалась, прежде чем ответить.

— Гораздо больше, чем ты думаешь.

— Я рад. Знакомя тебя с Лондоном, я сам увидел его будто в первый раз. Ты помогла мне глубже проникнуть в жизнь этого города.

— Как ты думаешь, вы можете когда-нибудь переехать в Штаты? — Андреа делала вид, будто спросила чисто случайно, но по ответу Дэвида поняла, что обман не удался.

— Разве можно представить, чтобы Виктория жила где-либо кроме Англии?

— Ты мог бы купить себе такой же дом, как в Хэзорне. Добираться до него на самолете было бы не намного дольше, чем ехать до Хэзорна на машине.

Дэвид не ответил ей. Он снизил скорость, и через несколько минут они уже въезжали на подъездную дорожку.

— Все. Приехали.

У Андреа сильно забилось сердце, когда она увидела родной дом. И это была не мечта, это была реальность. Она действительно дома.

— Он такой же, как и прежде, — волнуясь, сказала девочка.

— А ты что ожидала? — спросил Дэвид спокойно.

Андреа сидела неподвижно, не открывая дверь и не делая никаких движений.

— Не знаю… Может быть потому, что я изменилась так сильно, мне кажется, что и все вокруг должно было измениться.

— Думаю, как только ты немного поживешь здесь, тебе будет нравиться постоянство здешней обстановки.

Дэвид открыл дверцу машины.

— Идем. Не можем же мы все время сидеть в машине.

Андреа продолжала сидеть неподвижно.

— Я боюсь, — наконец сказала она.

— Чего?

— Я не знаю.

Дэвид нагнулся и заглянул ей в глаза.

— Итена нет дома.

Андреа удивленно посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

— Я звонил Кэрли перед отъездом из аэропорта, когда ты ходила покупать подарок Эрику. Она сказала, что Итен уехал в Колумбус по служебным делам.

Андреа облегченно вздохнула и благодарно посмотрела на Дэвида.

— Ты всегда делаешь мне что-то приятное, как, например, сейчас.

— Не понял…

— Облегчаешь мне жизнь. Я знаю, как долго ты искал школу в Лондоне, которая понравилась бы мне, и помню, что ты не поехал ради меня в Хэзорн писать свою книгу.

Дэвид хотел было сказать, что ему хорошо было с ней в Лондоне, но потом передумал, сообразив, что девочка ни за что не поверит.

— Я просто хотел, чтобы твоя мама знала, когда мы приедем и не ждала нас понапрасну раньше времени.

Через несколько секунд Андреа, наконец, решилась выйти из машины. Она подошла к Дэвиду и спросила:

— Как я выгляжу?

— Как миллион долларов.

— Только долларов? — спросила девочка, притворяясь обиженной. — Почему не фунтов стерлингов?

Дэвид засмеялся и потрепал ее по голове.

— Ах ты, маленькая плутовка.

Она взяла его под руку, и они пошли к дому.

— Надо будет сразу же показать Шону модель корабля, которую я купила для него.

Дэвид чуть отошел от нее.

— Как хочешь, — ответил он. — Первые десять минут я буду занят багажом.

— Но мне хотелось, чтобы ты…

Она замолчала, услышав звук открывающейся двери, и они увидели, как Кэрли спускается по ступенькам веранды им навстречу.

Кэрли была в зеленой кофте и джинсах, волосы заплетены в косу, переброшенную через плечо. Острая боль пронзила сердце Дэвида, перехватив дыхание. Он позволил себе представить, как крепко обнял бы ее, будь они сейчас одни… И целуя долго и радостно, он сказал бы, как скучал по ней, и как ему одиноко без нее. Сердце его бешено колотилось, но усилием воли ему удалось сдержать себя и спрятать эти фантазии в дальний угол души, до лучших времен.