Бойня - Дик Фрэнсис

Принцесса была в ужасе, но держалась по-прежнему прямо.

— Беатрис, — сказала она, — я вам не позволю ничего говорить Ролану!

— Анри бросил трубку, — продолжала Беатрис, — а я сидела и думала, что он не может говорить серьезно, он не может изуродовать Даниэль... она ведь не только Ролану племянница, но и мне... я этого не хочу, ни за какие деньги... Я пыталась убедить себя, что это всего лишь угроза, но ведь он же гнался за ней тогда вечером, и он действительно застрелил лошадей — он сам хвастался... И я не хотела верить, что он действительно пытался убить Литси... убить! Подумать только! Это просто невозможно... Но он был такой злой... Ни за что бы не поверила, что он может быть таким!

Она с умоляющим видом повернулась к принцессе.

— Касилия, я, наверно, вела себя глупо, но я ведь незлая!

Я выслушивал эти излияния с тревогой. Ее запоздалое раскаяние пришлось ужасно некстати! Оно могло опрокинуть все тщательно разработанные планы... Я бы предпочел, чтобы она продолжала упорствовать во грехе.

— Вы ему не перезванивали? — спросил я. Беатрис явно не желала беседовать со мной и ответила, только когда тот же вопрос задал Литси.

— Я перезвонила, — горячо ответила она, рассчитывая на снисхождение, — но он уже ушел.

— Уже? — переспросил Литси.

— Он сказал, что его по этому номеру больше не будет, — сказала Беатрис гораздо тише. — Его все равно половину времени там не бывало. В смысле...

— Сколько раз вы с ним разговаривали? — мягко спросил Литси. — И в какое время?

Беатрис поколебалась, но ответила:

— Сегодня и вчера, около шести, и в четверг утром, и... — она порылась в памяти, — и, кажется, в среду, в шесть вечера, и в понедельник, два раза, после того, как узнала... — Она умолкла, видимо, испугавшись сознаваться.

— Что именно вы узнали? — спросил Литси без тени осуждения в голосе.

— Марку и цвет машины Даниэль, — ответила Беатрис с несчастным видом. — Он просил узнать... Я же понятия не имела, что он собирается на нее напасть! — внезапно заскулила она. — Я просто ушам своим не поверила, когда он сказал по телефону... когда он сказал Литси... сказал, что девушкам не следует ездить по ночам одним. Даниэль, — умоляюще проговорила она, — я не хотела тебе ничего плохого!

— Но в четверг вы ему сказали, что мы с Даниэль едем на скачки в Брэдбери, — заметил Литси.

— Да, но ведь он же просил сообщать ему о таких вещах! — Беатрис даже возмутилась. — Он каждый раз расспрашивал обо всех подробностях, обо всем, что происходит... Он говорил, что для меня важно помочь ему добиться своего и поэтому я должна сообщать ему все до последней мелочи.

Я спросил тем же ровным, нейтральным тоном, что и Литси:

— Миссис Бэнт, а насколько это было важно для вас?

И тем не менее она оскорбилась: злобно глянула на меня и ничего не ответила.

Литси сформулировал вопрос иначе:

— Быть может, Анри обещал вам что-нибудь... какой-нибудь подарок, если он добьется своего?

Беатрис неуверенно посмотрела на принцессу. Принцесса сидела, сложив руки на коленях и опустив глаза, лицо у нее было суровое. Принцесса ни за какие блага не взялась бы шпионить в пользу врага хозяина дома, где она находится в гостях, врага своего брата, и теперь она, видимо, изо всех сил сдерживала отвращение.

Оправдываясь, Беатрис ответила Литси:

— Понимаете, у меня, конечно, есть те деньги, что выделил Ролан, но в Палм-Бич так сложно поддерживать достойное положение... Мои приемы ничего особенного, так, для сорока-пятидесяти близких друзей... слуги просто семейная пара... мне едва хватает... А Анри сказал... Анри обещал...

Она замешкалась.

— Миллион долларов? — предположил Литси.

— Нет, что вы! — запротестовала она. — Совсем не так много! Он сказал, что, когда производство пистолетов наладится и он заключит первую крупную сделку — а это должно произойти где-то в течение года, — он пришлет мне в подарок двести пятьдесят тысяч... И потом по сто тысяч каждый год в течение трех лет. Совсем не так много... но мне эти деньги очень пригодятся, понимаете?

«Ну да, — ехидно подумал я, — можно будет устроить прием на сто человек. И немного повысить свой статус среди местных богатеев. Больше полумиллиона долларов! Да, разница существенная...»

— И я не видела ничего дурного в том, чтобы помочь убедить Ролана, сказала она. — Когда я сюда приехала, я была уверена, что мне это удастся и я получу денежки Анри...

— Он с вами контракт подписал? — поинтересовался я.

— Нет, конечно, — ответила Беатрис, забыв, что она со мной не разговаривает, — но ведь он мне обещал! Он же джентльмен!

Но даже она, сказав это, тут же сообразила, что Нантерр может быть кем угодно, от аристократа до предпринимателя, но только не джентльменом.

— Он ведь обещал... — повторила она. Беатрис явно почувствовала себя увереннее, как будто покаяние смыло все ее грехи.

Мне нужно было знать, что именно она успела передать Нантерру, прежде чем «осознала» свою ошибку и раздумала с ним сотрудничать. Если она не сказала ему о том, на что мы рассчитывали, большая часть наших планов вылетит в трубу.

— Миссис Бэнт, — робко осведомился я, — Анри Нантерр вам говорил, что он намерен избавиться от жокея, а он не сказал, как именно он собирается это сделать? Когда? Где?

— Нет, не говорил! — поспешно ответила она, глядя на меня с неприязнью.

— Но ведь вы, наверно, говорили ему, когда и куда я поеду, так же, как про Даниэль и Литси?

Беатрис уставилась на меня и молчала как рыба. Литси догадался, что я хочу узнать, и сказал:

— Беатрис, если вы сообщили Нантерру, когда и где Кита можно будет застать врасплох, вы должны теперь сказать об этом нам. Это очень серьезно!

Беатрис ощетинилась.

— Это все из-за него! — начала она, имея в виду меня. — Это из-за него Ролан не согласился с планами Анри. Ролан мне сам говорил. И он тоже!

— Она мотнула головой в мою сторону. — Он прямо сказал тогда, за обедом... вы все это сами слышали... что, пока он здесь, Ролан ничего не подпишет... Он такую власть забрал... вы его все слушаетесь... Анри уверен, если бы не он, все было бы улажено в первый же день, еще до моего приезда.

Это он во всем виноват, он! Это он вынудил Анри делать все эти ужасные вещи! Это из-за него я могу не получить денег! И поэтому, когда Анри спросил, не могу ли я узнать, когда и где этого жокея можно застать одного, я сказала, что я... я узнаю. И с большим удовольствием, вот!

— Тетя Беатрис! — воскликнула Даниэль. — Ну как вы могли!

— Он живет в моей комнате! — выпалила Беатрис. — В моей комнате!!!

Наступила короткая напряженная пауза. Потом я мягко сказал:

— Если вы расскажете нам, что именно вы сказали Анри Нантерру, тогда я не пойду в то место... ну, которое вы назвали.

— Вы должны нам это сказать! — решительно произнесла принцесса. Беатрис, если по вашей милости с Китом что-то случится, я никогда больше не буду принимать вас ни в этом доме, ни в замке!

Эта ужасная угроза буквально раздавила Беатрис.

— Более того, — веско добавил Литси, — мне вы не сестра и не тетушка. Я к вам никаких семейных чувств не испытываю. Вы сообщили этому человеку сведения, из-за которых я мог погибнуть. Если вы устроили то же самое Киту — а похоже, что это так и есть, — и если Нантерру удастся его убить, вы будете виновны в сотрудничестве с убийцей и я сообщу об этом в полицию.

Беатрис сломалась. Все это было куда серьезнее, чем она полагала. Угроза Литси сулила ей судебное преследование, а для нее это было совершенно немыслимо.

— Я сказала Анри, куда он ставит машину, когда бывает здесь, — сказала она Литси, несколько надувшись. — А сегодня вечером я ему сообщила, что завтра он в последний раз поедет за Даниэль вечером... и что он выходит из дому около половины второго ночи. Анри сказал, что это замечательно... но потом он заговорил об этом происшествии в Брэдбери... и об убитых лошадях... и начал орать... и я поняла... поняла, как он воспользовался моим доверием...

Она скривилась, словно собираясь снова заплакать, но, видимо, поняла, что никто ее утешать не собирается, а потому быстренько осушка слезы и обвела нас взглядом, ища сочувствия.

Литси был исполнен тихого торжества. Я и сам ощущал примерно то же.

Однако принцесса была шокирована.

— Эти темные гаражи! — воскликнула она. — Кит, не ходите туда!

— Конечно, не пойду, — заверил я ее. — Оставлю машину где-нибудь в другом месте.

Это простое решение ее успокоило. Даниэль угрюмо взглянула на меня, зная, что я этого не сделаю. Я ей подмигнул. Она почти рассмеялась.

— Нет, ну как ты можешь? — воскликнула она. — Как ты можешь шутить?

Только не говори «легко», пожалуйста!

Принцесса и Беатрис ничего не поняли, но не обратили особого внимания.

— Вы уверены, что больше не сможете связаться с Нантерром? — спросил я у Беатрис.

— Уверена, — неуверенно ответила она и нервно взглянула на Литси.