Бойня - Дик Фрэнсис

— Ну, про эти деньги она ничего не знает! — весело ответил я. Спасибо вам большое, мистер Смит!

Глава 18

Времени у меня было полно, и я решил, что проверить все же стоит. Подождал, пока «Джон Смит» купит свой масляный фильтр и сядет на автобус, и ненавязчиво проводил автобус до Виддерлауна.

«Джон Смит» вышел из автобуса и отправился пешком на Карлтон-авеню.

Номер 44 оказался ухоженным муниципальным домиком на две семьи. «Джон Смит» открыл дверь своим ключом.

Полностью удовлетворенный, я поехал обратно в Лондон. Когда я вошел в холл особняка, навстречу мне из библиотеки вышел Литси.

— Я увидел, как вы подъехали, — лениво сообщил он. Окна библиотеки выходили на улицу. — Рад, что вернулись благополучно.

«Он меня ждал», — подумал я.

— Это была не ловушка.

— Вижу.

Я невольно расплылся в улыбке.

— Ну прямо кот, наевшийся сметаны! — сказал Литси.

Я кивнул в сторону библиотеки.

— Идемте туда, я вам все расскажу.

Я внес свою сумку с вещами и большой конверт в библиотеку — длинную комнату со стенами, обшитыми деревянными панелями, с книжными шкафами с решетчатыми дверцами, с персидскими коврами, с тюлевыми и красными бархатными занавесками. В этой элегантной комнате чаще всего принимали гостей, недостаточно близких, чтобы приглашать их наверх, и мне она казалась шикарным, но неуютным залом ожидания. Литси взглянул на мои ноги.

— Вы что, ноги промочили? — удивился он.

— Угу.

Я поставил сумку, положил конверт и стащил левый ботинок. Один из пакетов со льдом протек.

На глазах у ошарашенного Литси я вытащил из носка пакет, оставшийся целым, и опорожнил его в очень кстати подвернувшийся цветочный горшок. Второй пакет опорожнился сам, и я отправил его в мусорную корзину вслед за первым. Потом снял промокший носок, повесил его на сумку и надел мокрый ботинок на босу ногу.

— А-а, понял! — сказал Литси. — Это задумывалось как холодный компресс.

— Совершенно верно.

— А я слышал, что при растяжении нужно тепло... — задумчиво произнес он.

— Холод помогает быстрее.

Я отнес конверт на столик с лампой, по сторонам которого стояли два кресла, включил лампу и сел. Литси сел в другое кресло. В библиотеке всегда царил полумрак; дневной свет не мог проникнуть сквозь складки кремового тюля на окнах.

— Пусть мистер «Смит» говорит сам за себя, — сказал я.

Я положил диктофончик на стол, отмотал кассету назад и включил запись. Литси, «порядочный на вид джентльмен», с опасливым интересом слушал историю того, как его заманили в ловушку. А под конец его брови поползли вверх. У него это было признаком того, что он ничего не понимает.

Я показал ему бумагу, подписанную «Джоном Смитом», и обвел ручкой лицо Нантерра на фотографии.

— Мистер «Смит» действительно живет там, где сказал. Я на всякий случай проводил его до дома.

— Но, если вы все равно выследили его, зачем же вы дали ему еще полтораста фунтов? — удивился Литси.

— Ну... э-э... это избавило меня от необходимости узнавать его имя у соседей. — Литси хмыкнул. — В конце концов, он это заслужил.

— Ну и что вы будете делать со всем этим? — осведомился он.

— Ну, если нам чуть-чуть повезет...

И я изложил ему свой план. Хорошо, что в доме был лифт! Я поднялся на третий этаж в «бамбуковую» комнату, положил вещи, принял душ, переоделся, намотал сухую повязку и решил, что льда больше не надо.

Я все больше начинал чувствовать себя в этой роскошной комнате как дома. Беатрис, похоже, отказалась от попыток насильственного вторжения, однако я не питал иллюзий по поводу ее отношения ко мне. И чем больше мне нравилось здесь, тем больше я понимал, почему она так разозлилась.

Когда я спустился вниз, в гостиной ее не было. Там сидели только Даниэль и принцесса. Литси разливал напитки.

Я слегка поклонился принцессе — мы сегодня еще не виделись — и поцеловал Даниэль в щеку.

— Где ты был? — спокойно спросила она.

— Рыбку ловил, — ответил я в рифму.

— И что поймал?

— Живца для акулы.

Она взглянула на меня смеющимися глазами. На миг передо мной мелькнула прежняя, любящая Даниэль — мелькнула и снова исчезла. Я взял стакан, в который Литси плеснул немного виски, и отхлебнул, стараясь не сожалеть о прошлом. И тут в гостиную вошла — не вошла, а ввалилась — Беатрис. Глаза у нее были совершенно круглые. Она остановилась посреди комнаты, словно не зная, что теперь делать.

Литси принялся смешивать ей «Кровавую Мэри». «Да, — подумал я, король из него вышел бы неплохой, а бармен еще лучше». Мне нравилось смотреть, как он управляется с напитками. Беатрис проковыляла к дивану, где сидела принцесса, и рухнула рядом с ней, будто ноги ее не держали.

— Вот, пожалуйста, Беатрис, — весело сказал Литси, ставя на низкий столик стакан с красной жидкостью. — Чуточку соуса, капельку лимонного сока, все, как вы любите!

Беатрис уставилась на стакан невидящим взором.

— Касилия, — сказала она с таким видом, словно слова жгли ей язык, — какая же я была дура!

— Дорогая Беатрис... — начала принцесса. Беатрис внезапно заплакала навзрыд, с громогласными охами, переходящими в стоны.

Принцессе явно стало неловко. На помощь Беатрис бросился Литси. Он сунул ей большой белый платок и забормотал что-то утешительное.

— Скажите нам, что случилось, — предложил он, — и мы непременно сможем вам помочь!

— О-ох! — снова простонала Беатрис, кривя разинутый рот, и крепко прижала к глазам платок Литси.

— Беатрис, дорогая, постарайтесь взять себя в руки! — сказала принцесса несколько суховато. — Если вы не объясните, в чем дело, мы вам ничем помочь не сможем.

Несколько театральные рыдания Беатрис смолкли. Впрочем, ее страдания были неподдельными. Возможно, она переигрывала, ища сочувствия, но ей действительно требовалась помощь.

— Я просто ничего не могу с собой поделать! — всхлипнула она, вытирая глаза. Она сложила платочек и краешком аккуратно промокала накрашенные ресницы, оставляя на платке черные полосочки. «Не-ет, — подумал я, — когда человек действительно себя не помнит, он о макияже не заботится!»

— Какая я была дура! — повторила она.

— В каком отношении, дорогая? — осведомилась принцесса тоном, неопровержимо свидетельствующим, что в том, что ее дорогая золовка — дура, в принципе она не сомневалась.

— Я... я говорила с Нантерром... — выдавила Беатрис.

— Когда? — быстро спросил Литси.

— Только что. Наверху, у себя в комнате...

Мы с Литси воззрились на телефон с записывающим устройством. Все-таки ни Литси, ни я так и не подняли трубку в нужное время...

— Вы ему звонили? — спросил Литси.

— Да, конечно! — ответила Беатрис, но тут сообразила, что сказала что-то не то. — То есть я...

Но Литси предпочел замять эту тему.

— И что же он сказал такого, что вас настолько расстроило?

— Я... я... Он был так обаятелен, когда приехал ко мне в Палм-Бич, но я ошиблась... я ужасно ошиблась...

— Что он сказал сейчас? — настаивал Литси.

— Он сказал... — Беатрис взглянула на Литси несколько очумевшими глазами, — он сказал, он думал, что Ролан сломается, когда вы едва не погибли... и спросил, почему этого не произошло. А я... я даже не знала, что вы едва не погибли. Я сказала, что ничего про это не слышала, и уверена, что Ролан с Касилией тоже не слышали, и он ужасно разозлился. Он принялся на меня орать! — Она потрясла головой. — Мне пришлось отодвинуть трубку от уха... я чуть не оглохла.

Принцесса была ошеломлена.

— Литси! Что же произошло? Вы мне ничего не сказали...

— Анри хвастался, — продолжала Беатрис с несчастным видом, — что он подстроил несчастный случай для Литси, и все вышло бы великолепно, если бы не этот... этот... — Она решительно не знала, как меня назвать, и решила ограничиться местоимением:

— Если бы он не спас Литси жизнь. — Беатрис шумно сглотнула. — Я никогда не думала... никогда, никогда! — что он решится на такой ужасный поступок... что он действительно посмеет причинить кому-то вред. И он сказал... он сказал... он думал, что Ролан с Касилией не захотят, чтобы снова гибли лошади, и спросил, что Касилия сказала по поводу своей лошади, которую звали Коль... а когда я ему сказала, что ничего про это не знаю, он та-ак разъярился... Он спросил, знает ли Ролан, а я сказала, что не знаю... Он орал в трубку... он был в такой ярости... Он сказал, он не думал, что они продержатся так долго... Он сказал, это тянется слишком долго, и он намерен усилить давление...

Беатрис действительно была потрясена до глубины души.

— Он сказал, что жокей все время стоит ему поперек дороги и мешает: нанимает охранников, покупает записывающие телефоны, и что поэтому в первую очередь он избавится от жокея. А потом он лишит Даниэль ее красоты — и тогда никто не станет отговаривать Ролана подписать контракт. Он сказал, глаза у нее уже высохли, но по-прежнему оставались круглыми, — что я должна передать его угрозы Ролану. И чтобы я сказала, что это он сам сюда звонил и я подошла к телефону.