Дверь к смерти (сборник) - Рекс Стаут

Зек кивнул.

– Конечно, обмен произойдет на моих условиях. Мне можно доверять, вам – нет. Сначала я получу то, чем располагаете вы. Впрочем, я прекрасно понимаю, что детали такой важной сделки следует тщательно обговорить, поэтому предлагаю обсудить их и покончить с этим делом прямо сейчас. Мы развяжем вам руки и вытащим из вашего рта платок, но прежде хочу еще раз вас предупредить. Вы не должны двигаться, пока мы не закончим. Если вы попытаетесь дотянуться до кнопок или подать любой другой сигнал вашим людям, умрете сразу. Не говоря уже о том, что против вас останутся убийственные улики. Это понятно?

Зек кивнул.

– Вы готовы обсудить условия?

Зек кивнул.

– Освободи его, Арчи! – приказал Вульф.

Поскольку мне нужны были свободные руки, чтобы развязать путы, я отложил «карсон» на полированный стол Зека. Я отдал бы годовое жалованье, чтобы кинуть взгляд на Рэкхема, но это могло все испортить. Так что я отложил пистолет, обогнул стул Зека, опустился на корточки и принялся распутывать узел. Сердце колотилось о грудную клетку, как отбойный молоток.

Я не видел, что́ случилось, поскольку мог только прислушиваться. Заметил я лишь одно: руки Зека внезапно конвульсивно дернулись, словно он пытался защититься от Рэкхема, который метнулся к оставленному без присмотра пистолету. В эту секунду еще больше, чем на Рэкхема, мне хотелось бы посмотреть на Вульфа, который обещал броситься под какое-нибудь прикрытие, как только Рэкхем скакнет за пистолетом. Я отчаянно спешил освободить руки Зека, но, хотя Вульф использовал именно тот узел, который мы с ним разучили, затянул он его слишком сильно. Я едва распутал узел и начал стягивать веревку с запястий Зека, когда раздался выстрел, а за ним и второй. Не успел я спрятать бечевку в карман, как тело Зека накренилось на бок, а потом осело вперед. Распростершись на полу, я изогнул шею и, увидев прямо над собой искаженное до неузнаваемости лицо Зека, выдернул у него изо рта носовой платок, потянулся под стол и надавил на одну из кнопок.

Тогда я не знал, да и по сей день не знаю, донеслись ли выстрелы через звуконепроницаемую дверь, или сработал мой сигнал. Я не слышал, как открылась дверь, и почти тут же оглох от беспорядочной пальбы. Немного погодя я осторожно выбрался из-под стола и поднялся на ноги.

Шварц и его напарник стояли в дверях, у одного из них в руках я разглядел сразу два пистолета, а у второго один. Рэкхем лежал распластавшись на полу, лицом вниз. Вульф стоял у края стола, повернувшись к двери с перекошенным от гнева лицом – такого выражения видеть мне еще не приходилось.

– Подонок, – горько произнес я, и, признаться, голос мой дрожал вполне естественно.

– Руки вверх! – выпалил Шварц, наступая.

Ни Вульф, ни я не подумали повиноваться. Зато мой босс заговорил:

– С какой стати? – В голосе его подавленность звучала еще ощутимей, чем в моем, но в то же время в нем слышалось презрение. – Это его они пропустили с оружием, а не нас.

– Следи за ними, Гарри, – бросил Шварц и, обогнув стол, приблизился ко мне.

Не обращая на меня внимания, он склонился над бездыханным телом Зека, провозился с полминуты, потом выпрямился и провозгласил:

– Он мертв.

Гарри, не выдержав, заверещал:

– Господи, неужели и вправду мертв?

– Да, – подтвердил Шварц.

Гарри развернулся, толкнул дверь и был таков.

Шварц секунды три, не больше, провожал его взглядом, потом вдруг подпрыгнул, словно я его ущипнул, быстро зашагал к двери и вышел вон.

Я приблизился к Рэкхему, убедился, что он еще более мертв, чем Зек, и повернулся к Вульфу:

– Что же, похоже, на сегодня с нас хватит. Пойдемте.

– Нет, – мрачно сказал Вульф. – Безопаснее подождать, пока они все разбегутся. Позвони в полицию.

– Прямо отсюда?

– Да.

Я подошел к столу Зека и придвинул к себе один из телефонных аппаратов.

– Подожди. – Никогда еще я не видел его таким мрачным. – Сначала набери номер Марко. Я хочу поговорить с Фрицем.

– Сейчас? Побойтесь Бога!

– Именно сейчас. Должен же я получить удовлетворение, равноценное кошмарным лишениям, которые претерпел? Я должен с телефона Зека сказать Фрицу, чтобы он немедленно отправлялся домой и готовил ужин.

Я вызвал телефонистку.

Глава двадцатая

Три дня спустя, в пятницу днем, я сказал Вульфу:

– Ну теперь-то наконец дело завершено?

– Нет, чтоб меня разорвало, – сварливо буркнул он. – Я еще должен отработать аванс.

Было шесть часов, и он только что спустился из оранжереи, призывая проклятия на голову Хьюитта, который, дескать, не умеет обращаться с цветами. На мой взгляд, Хьюитт проклятий не заслужил. Учитывая два тягостных путешествия, которые выпали на долю наших нежных орхидей, на Лонг-Айленд, а потом обратно, пребывали они в отменной форме, особенно самые капризные – мильтонии и фаленопсисы. Вульф просто пытался внушить, по крайней мере себе, что орхидеи скучали без него.

Фриц хлопотал вокруг него, как мать, которой вернули ребенка, заплутавшего в пустыне и питавшегося мякотью кактусов и хвостами ящериц. За семьдесят два часа Вульф набрал десять фунтов, и ни унции меньше, несмотря на всю суматоху, связанную с переездом. Судя по подобным темпам, он должен был восстановить прежний вес задолго до Дня благодарения. Складки на его лице понемногу разглаживались, бороду и усы он сбрил, конечно, сразу же и вымыл все масло из волос. Я пытался убедить его, чтобы берег форму, но он даже спорить со мной не стал. Лишь дольше обычного торчал на кухне с Фрицем, обговаривая рецепты самых экзотических кушаний.

Так вышло, что во вторник вечером он не поспел домой к ужину, хотя и получил некоторое удовлетворение, позвонив Фрицу с телефона Зека. Теперь мы наконец расплевались с Уэстчестером, хотя все обстояло далеко не просто.

Смерть Арнольда Зека, как и следовало ожидать, вызвала настоящую бурю. Первое время нас с Вульфом хотели даже сделать козлами отпущения, но улик не нашли. А когда разнеслись слухи о том, что Вульф в бытность свою особой, приближенной к Зеку, собрал порочащие сведения на целый ряд высокопоставленных особ, которых компрометировать никак нельзя, то отношение к нам, словно по мановению волшебной палочки, круто переменилось.

Что касается эпизода, закончившегося гибелью Зека и Рэкхема, то мы были невинны как агнцы. В бумагах из портфеля Рёдера, конфискованных полицейскими первым же делом, не содержалось ровным счетом ничего бросающего тень на кого бы то ни было. Когда полицейские прибыли на место преступления, там не оставалось уже никого, кроме нас с Вульфом и двух трупов. Был немедленно объявлен розыск, особенно рьяно разыскивали Шварца и Гарри, но пока тщетно.

Особенно врать нам не пришлось. Мы стояли на том, что Вульф под именем Рёдера внедрился в зековское окружение, чтобы расследовать убийство миссис Рэкхем. И драма подошла к развязке в тот день, когда Зек отрезал Рэкхему пути к отступлению, заверив, что представит доказательства, уличающие подручного в преднамеренном убийстве жены. Рэкхем вытащил пистолет, который каким-то образом протащил мимо охранников, и пристрелил Зека. Потом ворвались Шварц с Гарри и буквально изрешетили Рэкхема. Поразительно и даже приятно, сколь многое в этой истории было чистой правдой.

Так что в пятницу днем мы уже расплевались с Уэстчестером. Во всяком случае, я так считал. Поэтому у меня отвисла челюсть, когда Вульф вдруг заявил:

– Нет, чтоб мне пусто было, придется все-таки отработать аванс.

Я разинул было рот, чтобы узнать, какого черта, когда зазвонил телефон. Я взял трубку. Звонила Аннабел Фрей. Жаждала переговорить с Вульфом. Я уведомил об этом его. Он нахмурился и потянулся к своему аппарату, а я слушал по параллельной трубке.

– Да, миссис Фрей? Говорит Ниро Вульф.

– У меня к вам просьба, мистер Вульф. То есть я, естественно, заплачу, но все равно это просьба. Не могли бы вы с мистером Гудвином приехать ко мне сегодня вечером? Сюда, в Берчвейл?

– Извините, миссис Фрей, но это исключено. Любые деловые встречи я провожу только у себя дома. Я никогда не покидаю дом.

Тут он, пожалуй, малость загнул, подумал я, припомнив, как босс провел последние пять месяцев. И если она почитывала газеты, то, конечно, знала это… частично, по меньшей мере.

– Прошу прощения, – промолвила она, – но нам необходимо встретиться с вами. Здесь мистер Арчер, окружной прокурор, и я звоню по его просьбе. Мы в довольно затруднительном положении, даже щекотливом.

– Говоря «мы», вы имеете в виду себя и мистера Арчера?

– Нет, я имею в виду нас всех… Всех, кто наследовал миссис Рэкхем и был здесь в ту ночь, когда ее убили. Мы в затруднении из-за улик против ее мужа. Мистер Арчер говорит, что у него таких улик нет. Во всяком случае, убедительных… А вам, должно быть, известно, что́ говорят люди и пишут газеты. Мы хотим посоветоваться с вами по поводу улик.

– Что же… – Он приумолк. – Я хотел бы немного отдохнуть после довольно продолжительного перенапряжения. Но… ладно. Кто у вас собрался?