Уроки, Которые не Выучивают Никогда - Роберт Дж. Хейс

на безумие. Другие изображали их сиренами, прекрасными девами, которые заставляли всех влюбляться в них. Но у третьих они были гигантского размера, почти землянами по пропорциям, но с кожей, которая светилась, как металл, оставленный в кузнице. Насколько я знала тогда, во всех историях, которые я читала или которые мне рассказывали, была только одна закономерность: все Ранд были женщинами. И все Джинны — мужчинами.

— Были найдены приемные родители, Эска. Они не земляне, но будут относиться к ребенку с любовью…

— Не земляне? — Я едва сдержала слезы. Мои внутренности скрутило, и я подумала, что меня сейчас вырвет. Я ненавидела себя, но знала, что это было правильное решение. Так и должно было быть. Я не могла позволить своей дочери разделить мою судьбу. Мы, все мы, изуродованы шрамами, страдаем от ошибок и неуверенности в себе, оставленных нам нашим прошлым. Мы тонем в истории, как хорошей, так и плохой, и мы не можем не увлечь за собой на дно наших детей. Но они заслуживают лучшего, лучшего, чем мы. Кенто была маленькой копией меня и Изена, не отмеченной моими шрамами, неспособной понять недостатки, которые я могла бы передать ей. Я — оружие, но я не хотела, не могла позволить ей разделить мою вину.

Еще больше лжи. Ты не можешь позволить ей встать у тебя на пути.

Ужас говорил правду, по крайней мере, ее часть. Я могла отказаться от своей борьбы не больше, чем могла убедить своих врагов меня не преследовать. У меня не было другого выбора, кроме как отказаться от своей дочери. Я бы только причинила боль ее маленькой невинной жизни, оставив шрамы на моей душе. Обрушить своих врагов на ее маленькую головку. Наши дети заслуживают лучшего, чем мы. Кенто заслуживала лучшей матери, чем я.

Сильва покачала головой. «Это все, что я могу тебе сказать. Моя мать хочет сначала встретиться с тобой. Если она согласится на твою просьбу, ты оставишь ребенка с ней и больше никогда его не увидишь». В то время я этого не понимала, но Сильва никогда не называла Кенто по имени, только ребенком. Я думаю, она это делала, чтобы сохранить дистанцию.

Я кивнула, хотя на самом деле мне хотелось сделать совсем другое, и Сильва повела меня внутрь арки. Внутри каждой арки есть платформа, которая, кажется, движется своей собственной силой. В другое время я бы с удовольствием попыталась разобраться, как это работает, но сейчас я не могла оторвать глаз от маленькой девочки, которая смотрела на меня и гулила. Голубые глаза были так похожи на мои собственные. По лицу Кенто скатилась слеза. Она заплакала. Звук, от которого мое сердце разрывалось на части. Я быстро вытерла слезы и стала танцевать по платформе, нежно ее покачивая, пока она снова не успокоилась. Сильва все это время наблюдала за мной.

Дворец Ро'шана расположен высоко над городом, но платформе потребовалось всего несколько минут, чтобы достичь вершины арки. Она замедлила ход и остановилась на площадке, через дверной проем лился свет. Сильва снова повела нас вперед, и мы пошли по белым залам, украшенным сокровищами и статуями, которые, как я теперь знаю, были древними и бесценными. С одной стороны не было окон, только большой балкон, который внезапно обрывался вниз, на улицы. Оттуда я могла видеть весь Ро'шан и даже дальний край парящей горы. За ним простиралась бездонная синева океана. Мы приближались к Ише, там был разгар лета, голубое небо и палящее солнце почти все время.

Отказ от девочки убьет тебя. Сохранив девочку, ты убьешь ее. Отличный выбор, издевательски сказал Сссеракис.

— Просто… оставь меня в покое, — сказала я, и мой голос дрогнул на этих словах.

Сильва посмотрела на меня, странно нахмурившись, но не спросила, с кем я разговариваю.

У меня было дикое желание повернуть назад, оставить Кенто себе и бежать обратно в Ишу. Я могла бы добраться до Кешина, где я родилась. Возможно, мои родители и брат все еще были живы, может быть, они даже помнили меня, хотя меня так долго не было. Я могла бы поселиться там, устроить жизнь для себя и своей дочери. Плести корзины и растить ребенка. Это было дикое желание, к тому же мимолетное. Я никогда не смогла бы быть счастлива там, когда столь много всего осталось незавершенным. Когда так много врагов осталось в живых. На самом деле, все. Кроме того, я была уверена, что Прена Нералис уже подумала о том, что я могу вернуться в дом своего детства. Я знала, что там меня не ждет ничего, кроме короткого удара холодной сталью. И моя дочь умрет вместе со своей матерью. У нее был только один шанс выжить, и я должна им воспользоваться. Я должна верить, что делаю правильный выбор. Единственный выбор.

Я остановилась, чтобы выглянуть с балкона. Я почувствовала, как кто-то нежно сжал мою руку, и вышла из задумчивости, обнаружив рядом с собой Сильву. Она не торопила меня и не спрашивала, действительно ли я хочу пройти через это. Она ничего не говорила, просто стояла рядом со мной, держа меня за руку, пока я не почувствовала, что готова двигаться дальше. Я не думаю, что когда-либо ценила кого-либо из своих друзей так сильно, как ее в тот момент; даже поддержка Джозефа на протяжении всех наших лет в академии не шла ни в какое сравнение с молчаливой компанией Сильвы, когда я боролась со своими сомнениями. Я не знаю, как долго мы стояли там, держась за руки, глядя на город, моя дочь спала у меня на груди. Достаточно долго, чтобы моя решимость окрепла. Достаточно долго, чтобы Сссеракис напомнил мне о пропасти под нашими ногами. Небольшой трепет страха, чтобы подпитать ужас внутри.

Мы двинулись дальше, Сильва снова шла впереди, и я обнаружила, что дворец Ро'шана совершенно пуст. То ли из-за его размеров, то ли из-за того, что там остались только Ранд и ее дети, не знаю. Я была слишком поглощена своими мыслями. В кои-то веки мое любопытство притихло, подавленное ужасным предчувствием, которое я испытывала.

Сильва привела меня в тронный зал, большое открытое помещение, сделанное из того же белого камня, что и весь дворец. В основном оно было пустым, если не считать красной ковровой дорожки, ведущей к трону, на котором легко могли бы разместиться десять таких, как я. Сбоку от трона стоял пожилой мужчина с седыми волосами и каменным лицом, в длинной элегантной синей мантии, отделанной золотом. Я