Плесень (СИ) - "Майский День"

— Беда! — заорал он. — Там случилось несчастье с вашими товарищами. Мы как раз и спешили им на помощь. Они попали в плен. Ужасное зло желает их гибели. Крысы не хотят, чтобы планета досталась зелёным.

Если поверят — они полные придурки — решил Акиве. Он просто выдумать ничего лучшего не смог, а кричать хоть что-то обязательно следовало. Он продолжал, понимая, что всё бесполезно, но твёрдо решив не сдаваться до конца:

— Они захватили землю и почти уничтожили нас, их тысячи, миллионы, миллиарды!

Акиве со стыдом признался себе, что едва не начал с сотен. Забыл числительные, не требовались они столько лет при простой буколической жизни. Мир по-новому оброс и восстановился, а считать его оказалось некому. Не лучше ли отдать землю тем, кто что-то умеет? Тем или этим. Зелёным или крысам. Разве вампиры не беспомощны её удержать?

Да, умнее, честнее, полезнее, но восставало отчаяние, помноженное на проснувшийся темперамент. Трепало изнутри душу и велело барахтаться, а не идти на дно. Выныривать до последнего. Реку выпить, но не утонуть.

И Акиве делал что мог. Он рассказывал об ужасах, творимых крысами, о том, как они истребляют всё, что видят вокруг, об их неисчислимых армиях и непередаваемой жестокости. Это был порыв невиданного вдохновения. Ложь ведь тоже оружие — основа любой политики. Акиве и не надеялся, что ему поверят, он просто тушил ситуацию словами, как пожар заливают водой. Он сопротивлялся, как умел.

Там на борту то ли переводили его бред, то ли получше целились. В общем, временно зависли. Когда Акиве уже понадеялся, что усыпил бдительность противника напрочь, и даже корабль сейчас сонно брякнется на брюхо, вяло моргая иллюминаторами, земля прямо перед ним дрогнула и зашевелилась. Вампиры отпрыгнули назад. Неужели на потревоженной новым огнём шкуре планеты вспухает очередной болевой волдырь?

Из возмущённых недр долетели придушенные, но энергичные фразы и взошла вонь, а затем отвалился в сторону целый пласт вместе с моховой подушкой и маленьким кустиком, и на поверхность как диверсант из засады выскочил вампир.

В первое мгновение Акиве его не узнал: весь в грязных разводах, даже волосы слиплись комом, только глаза сверкают непередаваемо злобно — но голос, полный ярости, показался знакомым. Люц — услужливо подсказала память. Один из приятелей Саввы.

Вампир уставился на шикарно разодетых сородичей, оглянувшись, увидел внушительное тело корабля и закричал в недра, откуда вылез сам:

— А этот придурок Акиве оказался прав: тут реально пришельцы.

— Бутыли держи! — рявкнули снизу. — Вылезем — потом будешь сказки рассказывать!

Показалась ёмкость с тёмной жидкостью, ещё одна, ещё. Всего набралось четыре. Люц проворно отставлял их в сторонку. В ноздри Акиве вместе с характерным запахом дерьма проник другой, тоже знакомый. Эва фыркнула и отступила, так сильна сделалась вонь. Ивец тоже попятился, только Акиве шагнул ближе. Не обращая внимания на лезущих из дыры собратьев, он переводил взгляд с бутылей на корабль, с корабля на вяло горящие полосы мха под его брюхом.

Когда гордо пыхаешь огнём, вредно забывать, что поджечь можно не только то, что хотелось. Жизнь полна сюрпризов и непередаваемо коварна. Морда всегда найдёт грязь — спотыкались, знаем. Акиве прыгнул прямо через дыру и подхватил бутыль. Швырнуть её в бочину спускаемого аппарата было делом секунды. Рядом возникла Эва и вторая бутыль полетела следом. Сообразила подруга, что происходит или просто решила сражаться, делая как он, выяснять было некогда.

— Бежим в разные стороны! — закричал Акиве.

Он успел ещё толкнуть ближе к кораблю две оставшиеся бутыли и прыгнул прочь. Эва держалась рядом. Они рванули во тьму. Акиве не видел, как вялый огонёк во мхах добрёл до остро пахнущих брызг, зато вполне оценил результат.

Пламя вырвалось вверх, пачкая небеса чёрным дымом, взвыл огонь. Кричали что-то вампиры. Акиве оглянулся, ныряя в ямку и увлекая Эву за собой. Оранжево-синяя стена жара плавила звёзды. Корабль оказался почти в её середине. Он ещё стоял на месте, должно быть пилоты не сразу поняли, что происходит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Тормоза! — крикнул Акиве, прежде чем упасть.

Не советовал — издевался. Хотелось полюбоваться зрелищем, но он ткнулся носом в прохладный мох. Осторожность победила. Кстати, очень вовремя. Грохот взрыва заглушил рёв пламени, пронесло поверху горячую волну. Акиве вжался в землю, пытаясь понять, что происходит.

Глава 8–3 Победившие сдуру

Он хотел прогнать пришельцев, напугать, хоть ненадолго сбить с курса. Что там случилось? Быть может, эти ненормальные перепачканные вампиры притащили снизу бомбу, а не только бензин?

— Лежи! — велел он Эве и осторожно выглянул.

Зрелище потрясало. Сбитое взрывом пламя опять поднялось, горел пропитанный нефтью мох, но гораздо ярче полыхал корабль пришельцев. Там вроде бы и нечему было воспламеняться, но густо вырывались зеленоватые языки нестерпимого жара, вбивали в небо чад.

— Ух ты! — сказал Акиве.

— Пусти! — Эва вывернулась. — Я тоже хочу посмотреть!

Акиве подвинулся. Он уже пришёл в себя настолько, чтобы оглядеться. Он помнил, что из дыры вылезло пять вампиров. Где они? Вняли предупреждению? В какие стороны побежали? Рядом он увидел только Люца. Парень сидел на мху и восторженно созерцал пожарище. Грязное лицо треснуло широченной ухмылкой. Ну хоть кому-то устроенный Акиве фейерверк пришёлся по душе.

О двух других кораблях вампиры забыли, но они почти сразу напомнили о себе — снова вокруг защёлкали пули.

— Бежим! — крикнул Акиве.

Он помчался туда, куда скрылся крыс. Инстинкт велел искать укрытия, зарываться в грунт, но вдруг проснувшееся самоуважение гнало в пекло. Привести зелёных в крысиный город, даже если не удастся выбраться самому. Столкнуть две силы, что хотят прибрать к лапам его землю.

Эва мчалась рядом, Акиве видел иногда её мелькающий плащ, но третьим в компании оказался Люц, а не Ивец — тот, как всегда, сумел ловко потеряться в суматохе. Голый грязный вампир стелился над землей скачками, а волосы, вместо того, чтобы развеваться красивой гривой, грязным колтуном неприлично шлёпали его по спине.

Акиве ничуть не пожалел о замене. Люц его деяние оценил и, даже если потом будет ругаться, то уже не так сильно. Подогрели его сердце пожар и взрыв. Раньше два вампира ходили стороной, но что как не приключение способно положить начало дружбе?

Сверху полетели какие-то снаряды, уже не пули, а бомбы. Из них вырывался удушливый газ. Акиве автоматически задержал дыхание. Этим бессмертных не возьмёшь, разве по черепу стукнет, да и то вампир почешется и дальше побежит. Головы у них изначально крепкие. Эва выругалась, глянула мельком в сторону врага. Рассердили её всерьёз. Вот рисковые! Пожалуй, стоит пожалеть зелёных. Плохо им придётся, когда попадут в женские коготки.

Бомба лопнула прямо перед носом, пришлось зажмуриться и пробежать так ближайший десяток метров. Акиве споткнулся и полетел кувырком, но сразу вскочил. В голове отчётливо звенело. Человек бы шею свернул или затылок разбил вдребезги. Полезно иногда быть вампиром. Приходится кстати.

За этой суетой и не заметили, как ворвались в котлован города. По бывшим улицам в панике метались крысы, их сразу откуда-то взялось очень много. Вампиры прыгали через всё, что попадалось под ноги, даже их нечеловеческая ловкость выручала с трудом. Люц ещё ухитрился на лету пнуть ступнёй рыжую спину и довольно усмехнулся, услышав хруст. Разозлили его грызуны, и Акиве по запаху догадался — чем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Наверху, видимо, уже не знали, как достать этих прыгучих как мячики двуногих. Опять засвистели пули, но падали от них только крысы.

Творилось нечто невообразимое: газ тёк в долину, и грызуны начинали биться в судорогах, вдыхая ядовитые пары. Ещё живые в ужасе бросились к реке, но оттуда шёл другой корабль и тоже стрелял. Потом сверху пыхнули огнём, и ярко запылали шалаши деревни.

Акиве приостановился, чтобы оглядеться. На миг ему показалось, что время повернуло вспять и снова вокруг война, и люди на ней гибнут, и никто ещё не знает, как печально и пусто всё закончится. Рядом судорожно вздохнула Эва, выругался Люц.