Дом и два жениха в придачу - Катя Водянова

так трогательно сжимал в руках пакетики, тяжело вздыхал, тер нос и поправлял очки, что ругаться на него было как пинать уличного котенка.

На крыльце аптеки он перемотал шарф, перепрятал лекарства по карманам очередного пиджака невозможного лимонного цвета, особенно дикого на фоне ярко-синей рубашки.

— Может, тебе правда к матушке? – серьезно спросил Тилль. – Сколько там до Тихомировки ехать? Наверняка успею до окончания Ярининых пар. Отдохнешь, подлечишься, потом с новыми силами в борьбу за ее сердце.

— Ты и так ведешь с отрывом, — вздохнул Макар. – И не могу я своих друзей в такое тревожное время бросить. Вокруг бабули вашей сплошные враги и тайны, как вы тут без поддержки?

— Никак, — согласился Тилль. – Но больше не хочу слышать вздохов и жалоб, ты моя молчаливая тень. Или везу к матушке, лечиться мятно-розовым вареньем.

Макар совершенно серьезно кивнул и тут же громко шмыгнул носом, закашлялся, но жестами показал, что в полном порядке и готов раствориться в тумане.

Магический департамент занимал отдельное здание, высокое и мрачное, ощерившееся мордами горгулий и прочих монстров. Те казались живыми тварями, временно обращенными в камень, того и гляди, сорвутся с места и растерзают. На то и было рассчитано: магия должна выглядеть устрашающе.

Внутри Тилль вначале долго бродил по коридорам, затем убеждал местную чиновницу, что не пытается шпионить в пользу Норнга, а просто хочет разузнать побольше о бабушке. Затем она все же сжалилась и по большому секрету рассказала, что помнит Астрид, как внештатного консультанта. Она периодически приносила в департамент хорошие переводы старых заклинаний, за что получала вознаграждение. В остальном посоветовала расспросить в университете, там наверняка знают больше.

В целом – ничего нового, не скажут же они: да, ваша бабуля – наш самый прославленный агент с вот таким уровнем секретности? Но Тилль все равно чувствовал разочарование. Вроде бы вот он, дом с тьмой секретов, а на деле куда ни копни, никакого результата. Единственное, что нашло объяснение – награды Астрид. Остальное – сплошные загадки, в том числе проклятые фейские штаны.

Ради успокоения совести Тилль даже наведался в местное отделение полиции спросить, не пропадали ли в Тергороде феи. Благо отделение располагалось не так далеко от департамента.

Дежурный окинул Тилля усталым взглядом и отмахнулся.

— Такую информацию выдаем по официальному запросу. Иностранным гражданам – через посольство.

— Почему думаете, что я иностранец? – Тилль говорил без акцента, языки в принципе давались ему легко, а на рудском он болтал с детства, мама учила.

— Что я местных феев не знаю? — скривился он. – Будет запрос – будет и ответ.

— Меня бы и простое «да» или «нет» устроило, — не сдавался Тилль. – Или какая-то информация о моей бабушке, Астрид Вильхоф.

— Яблочко от яблони, — буркнул дежурный и добавил громче: — не отвлекайте людей от работы! До свидания!

Дальше он попытался закрыть окно, но то внезапно перехватил Макар и отпихнул Тилля в сторону, загородив собой все.

— Нам бы только пару словечек, — пробормотал он, — и уйдем сразу. Хорошее же впечатление мы о ставим о Рудском царстве, если не поделимся крохами информации с безутешным внуком.

— Ну если только внуком, — согласился дежурный. – Зайдите в третий кабинет, к Ивану Федоровичу, он у нас главный по фейским делам.

Макар поблагодарил его, и они с Тиллем отправились к нужной двери. За ней прятался крохотный кабинет, в котором поместились только стол, шкаф и аквариум с парой рыбок. Их же и кормил тот самый Иван Федорович, умиленно улыбаясь в пышные усы. По возрасту он приближался к пятидесяти и имел немаленькие объемы в области живота, при этом взгляд его был цепким и умным, как у хорошего профессионала.

— А, снова вы? – тут же скис он.

— Да, — заверил Макар, — отчитаться, что больше ничего странного на нашей лесопилке не происходит, и бревна на баньку господина Остужева приедут вовремя.

Тут полицейский нахмурился еще сильнее, закрыл крышку аквариума и жестом пригласил их садиться. Тилль тут же устроился на стуле, а Макар с шумом и вздохами с трудом уселся на свой, его немаленькие телеса никак не помещались в промежуток между столом и стеной.

— Мы хотели бы узнать, не пропадали ли в Тергороде феи, — начал Тилль.

— За себя боитесь? – тут же хмыкнул полицейский. – У нас таких красивых не воруют.

Тилль скрестил руки на груди и свел брови. Здесь, Иван Федорович, конечно, перегибал: феи только выглядят хрупко, на деле они куда сильнее обычных людей, не говоря уже о магии. Такого и захочешь украсть – не получится.

— Давно не было ваших, лет двадцать пять – тридцать с последнего громкого дела, — продолжал полицейский. – Если и заходят по делам, то под личиной. Там поди пойми, человек или фей. А шпионов у нас тут каких только не бывает: и фарузы, и итилийцы, и хиньцы, а норнгцев, заклятых соседушек, целый воз. С феями куда хуже: если ловят, то сразу в Снежеград, потому и не показываются. А кто официально приезжает, конечно, со всем почетом. Но те если пропадут – дипломатический скандал на всю Руду.

Уточнять, не хватали ли голого фея Тилль не стал, и без того странная история.

— А что с госпожой Вильхоф? – сменил он тему.

— Очень активная и настырная бабк… госпожа, — кисло ответил он. – Специально выбрала себе дом, который раньше принадлежал контрабандистам, и как поселилась там каждую неделю у нее что-то случалось. То разбойники у нее под боком, то диверсанты, то с котами ее что-то не так. А из последнего – накрыла банду, торгующую заклинаниями. Якобы те у нас в Тергороде проводили закрытые аукционы, где продавали все редкое и эффективное. Астрид же вписала в заклинание какой-то крючок и тот сработал, оповестил ее о местоположении грабителей. Уж сколько я просил утихомирить ее! А на все один ответ: пожилая женщина, уважаемый профессор, уделите ей немного внимания. Та мается от скуки, а мне – гора лишней работы и отчеты в Снежеград.

— И вы их писали по каждому случаю? – поинтересовался Тилль.

— Как и положено. Бред, не бред, мое дело доложить выше. Вот так и живем. Точнее, мы-то живем, а госпожа Вильхоф – уже с Отцом Небесным, в Матушке Землице.

— Тихого ей сна, — вздохнул Макар.