Работа над ошибками - Юрий Симоненко

— Мне уже доложили о вашем желании, господин… Эвааль, — ответил начальник охраны. — Я не вправе что-либо решать в данном случае. Но я обязательно сообщу о происшедшем своему начальству… Вам придется подождать некоторое время, — сказал он и, несколько помедлив, добавил: — учитывая ситуацию, я даже не знаю, стоит ли мне вас обыскивать на предмет оружия…

— Мы безоружны, капитан, если под оружием подразумевать механизмы, которыми вооружены вы и ваши подчиненные… Мы не нуждаемся в подобных средствах. При всем уважении, капитан, здесь нет ничего, что могло бы нам угрожать.

— Сказать честно, я даже не сомневаюсь в этом, — ответил Крик, бросив взгляд на дискообразную машину. — Ожидайте здесь. С вами свяжутся. И… прошу вас, постарайтесь не давать повода для беспокойства моим ребятам.

— Обещаем, — с серьезным видом заверил его «дьявол».

Офицер и в сопровождении двоих солдат направился обратно к двери, из которого перед тем появился.

Поначалу Иеремия просто не поверил Харрису. Первым делом он подумал, что это розыгрыш, потом стал присматриваться к другу: не под действием ли тот какого-нибудь наркотика. Но это предположение он быстро отмел, — Харрис покуривал марихуану, иногда пил спиртное, но ни тем ни другим никогда не злоупотреблял. Харрис был абсолютно трезв.

Шеф тайной полиции распорядился позвать начальника охраны, доложившего ему о происшествии и лично присутствовавшего при его разговоре с инопланетянами. Подошедший к машине капитан кратко пересказал события, произошедшие не более полутора часов тому назад и ответил на несколько уточняющих вопросов правителя.

— Вы свободны, капитан, — сказал Иеремия, после того как офицер сообщил ему все, что мог сообщить, и когда тот направился в сторону стоявшего неподалеку джипа охраны, снова обратился к другу:

— И что, эти самые пришельцы, инопланетяне, хотят говорить со мной? Какой интерес может быть у них, путешествующих по космосу на своих летающих тарелках, ко мне… — царьку… хм… царствующему в этом, чудом уцелевшем в гребаной ядерной войне городишке? Как ты думаешь, Харрис?

— Джей, я думаю, что, захоти эти ребята тебя грохнуть, никто не смог бы им в этом помешать. Все наши службы заточены на нормальных, наших, земных, если угодно, врагов.

— Спасибо, утешил…

— Джей, не забывай, я не только твой генерал, но и твой друг, который считает своим долгом охранять твою царскую задницу, а не целовать ее… Мои люди в курсе всех дел в этом городе: кто, где и чем здесь дышит. Стоит только каким-нибудь забывшимся лордам… во втором поколении, — с усмешкой добавил генерал, — …или ушлым воякам начать плести против тебя заговоры, я лично зажму яйца каждого в дверной косяк… В этом ты не раз уже мог убедиться, друг мой… И сегодня каждый благородный говнюк об этом помнит…

Харрис немного помолчал и продолжил:

— Для того чтобы навалять черни с окраин или этим диким уродам с пустошей у тебя, мой царственный друг, есть армия, в которой каждый офицер предан тебе до смерти… Особенно после недавней истории с полковником Бергишем… Но против этих летунов у тебя ничего нет. Если бы им вдруг… хотя… ты уж прости, но, я думаю, этим инопланетянам ты на хрен не нужен… Но, все же, вдруг, им бы потребовалось тебя убить, мы бы с тобой сейчас здесь не разговаривали.

— В том то и дело, что я представить себе не могу, чего вдруг этим от меня понадобилось.

Иеремия достал портсигар из внутреннего кармана пиджака. Предложив Харрису папиросу, тот взял пахнувший каннабисом душистый цилиндрик, он смял мундштук и прикурил от предложенной генералом зажигалки.

Пару раз затянувшись и выпустив сладковатый дым в приоткрытое окно машины, правитель сказал:

— Что ж, поехали! Посмотрим, чего от нас хотят эти братья по разуму…

Солнце медленно приближалось к горной гряде на горизонте. Конец земного дня: уже совсем скоро на небе появится единственная луна планеты. Трое контакторов ждали на смотровой площадке, в дальнем от кубической постройки углу крыши небоскреба.

За толстым пуленепробиваемым стеклом лежал город, чье прежнее название было давно забыто. Полис — город-государство — так теперь он назывался. Площадка тянулась на два десятка метров в стороны от угла здания, ее окружали аккуратно подстриженные, не более четырех метров в высоту, одинаковые деревья. Вся площадка была выложена каменной плиткой, представлявшей оригинальный узор, на которой стояли восемь изящных скамеек, по четыре на каждой стороне площадки в стороны от угла здания. В углу сидел полутораметровый каменный лев и лениво смотрел поблескивавшими драгоценными камнями глазами на стоявшего перед ним Эвааля. Рядом со скульптурой стоял аккуратный столик со стеклянным верхом, на котором лежал бинокль. Ивилита с Альком прогуливались вдоль ограждения из бронестекла немного поодаль от предпочитавшего компанию каменного льва Эвааля.

После ухода шефа тайной полиции часть солдат покинула крышу, а оставшиеся вели себя тихо, так, чтобы не мозолить глаза гостям (пусть и незваным).

Генерал Харрис оказался человеком подчеркнуто любезным и не лишенным обаяния. Когда, спустя полчаса после ухода капитана, на площадке появился поджарый, среднего (по земным меркам) роста светлокожий брюнет в строгом костюме (Эвааль тогда определил, что перед ними был представитель англосаксонской группы) в сопровождении капитана Крика и направился к стоявшим в стороне от диска контакторам, все трое опознали в нем фигуру весьма значительную.

Бросив на ходу любопытный взгляд на диск, но не таращась на него как крестьянин на паровоз, он подошел к ним, протянул ладонь вначале Эваалю и Альку и после — Ивилите, — руку которой он пожал нарочито мягко. Еще издали он окинул женщину беглым взглядом. Представившись, он поинтересовался откуда они и как долго были в пути. Название планеты не вызвало у землянина никаких эмоций, но вот продолжительность полета в четыре тысячи восемьсот девяносто девять лет произвела на него впечатление, — о чем сообщила мимика землянина, мало отличавшаяся от мимики аивлян (Эвааль не стал уточнять, что в пересчете на земное летоисчисление эта цифра должна была увеличиться вдвое).

Генерал спросил о целях пришельцев и причинах, побудивших их искать аудиенции с правителем, и получив ответ Эвааля, что их главной целью являются исследования, а причиной, по которой те искали аудиенции — желание переговорить с единственным на планете правителем (если не считать многочисленных вождей дикарских племен) о прошлом и будущем человеческой цивилизации. Ответ очень заинтересовал генерала. Особенно то, что касалось единственности. Тогда в воздухе перед ними развернулся экран, на котором прошел короткий видеоряд, собранный из передач разных дронов, запечатлевших быт одичалых жителей разных континентов и островов планеты. После завершения видеоряда и исчезновения экрана, генерал молчал с минуту, после чего задал последний вопрос:

— Каковы гарантии того, что, в случае вашей аудиенции с Его Величеством, Его жизни ничто не будет угрожать?

— Гарантия — наше слово, — ответил Эвааль, — других гарантий мы предоставить не можем.

— Генерал, — сказал Альк, — при всем нашем уважении, вы человек разумный, и должны понимать, что, если бы нашей целью было нанести вред вашему правителю, наш с вами разговор здесь не имел бы никакого смысла, и уже потому бы не состоялся. Мы не враги вам.

— Я вас прекрасно понимаю, господа, именно потому я не стану препятствовать вашей встрече с Иеремией.

Воздух стал немного прохладнее чем днем, но холодно не было. У землян было принято разделять сезоны на три стадии, — месяцы, — и текущая стадия называлась: «апрель». Небо над городом было сине-голубым с редкими хлопьями белых облачков. Немного непривычно было видеть в небе только одно светило. Впечатление это усиливалось тем, что размер Солнца (по причине более близкого расположения планеты к светилу) в точности совпадал с размером Олиреса в небе Аиви, разве что горизонт здесь был много ближе из-за меньшего размера Земли. В небе Аиви вместе с Олиресом, в течение полугода ярко сиял его ближайший сосед — Асфилихтес. Летом Асфилихтес был виден на небе днем, а зимой ночью, — в середине лета голубая звезда скрывалась за светилом на тридцать дней и после снова появлялась, продолжая свое движение на запад…

Не хватало птиц. В небе Земли вообще не было птиц. И воздух… он пах иначе, — здесь вообще не было похожих запахов.

Эвааль коснулся правой рукой носа скульптуры, отметив для себя сходство этого величественного земного зверя с одним из аивлянских. Ему вдруг захотелось увидеть настоящего, живого льва, но, если полагаться на данные корабля, популяции этих красивых и грозных животных, которых люди в прошлом называли «царями зверей», не пережили «ядерную зиму». Эвааль взглянул в каменную морду льва, и отвел взгляд в сторону, убрав руку с холодного камня.