Солнценосец - Роман Мережук

- Хм-м, и все же ты кое-что нашел в Борейе.

- Только слух, но произнесли его верные престолу уста. Они сказали, что существует заговор против вас, Ваше Святейшество. Заговор перчаток.

- Успокойся, дитя, боги милостивы к раскаявшимся, - сказал Иноккий. Пленник шмыгнул носом и робко улыбнулся. - Перчатки, Шэддоу?

- Перчатки, Ваше Святейшество. Восемь перчаток, снятых с восьми разных рук и еще одна, меховая, с защитными железными кольцами. Такие носят северяне. Такие до недавнего времени носил Глендайк, король Борейи. И я имею все основания полагать, что остальные перчатки, подтверждающие участие в заговоре, принадлежат не менее важным особам.

Архигэллиот не спешил с ответом. Он целиком сосредоточился на узнике. Взял за руку, поднес ближе к подслеповатым глазам.

- Грубая кожа, ладони бугристые, кругом мозоли, словно холмы и предгорья. Ты трудишься с детства. Верно, сын мой?

Сапожник усердно закивал. Глаза пожилого узника слезились. Он перестал дрожать и смотрел только на архигэллиота. Иноккий чуть сжал его руку, и сапожник ответил крепким рукопожатием.

Кат, наконец, определился с инструментом. Серп, острый как клинок Святого Климента, отразился в пламени редких свеч. Мужчина поправил маску, плотно прилегающую к лицу, и встал позади пленника.

- Ты хороший человек. Работящий. Когда я одел сшитые тобой сапоги, то понял - боги испытывают мою веру. Вот почему я до сих пор хожу в них. Я чист пред Гэллосом и Алланой и готов до конца жизни испытывать лишения, ибо знаю - если выдержу то, что уготовано судьбой, мне воздастся стократно.

- Боги говорят с нами, сын мой, - продолжил архигэллиот. - Только не все могут их услышать. У нас есть шанс предстать перед ними после смерти, и только самые смиренные и верные им удостоятся такой чести. Скажи мне, сапожник, готов ли ты к испытаниям Гэллоса и Алланы?

- Да, да ваше Святейшество! - сказал пленник. - Я верю в богов, я верен церкви. Я готов пройти испытание!

- Хорошо, - ответил Иноккий и посмотрел на Шэддоу. - Потому что люди далеко не так добры к тем, кто оступается. Люди не боги, они редко даруют второй шанс. Запомни это. Запомни хорошенько.

Иноккий зашептал молитву. Это был знак палачу. Один взмах клинком и сапожник лишился рук.

Мало кто мог за один раз отрубить две кисти. Этот парень мастер, отметил про себя Шэддоу. Такие становятся идеальными солдатами. Ни страха, ни упреков, и всегда тонкая работа. Вот только обычная служба не для них. Нет. Таким людям всегда необходимо нечто большее, чем война. Они хотят стабильности, чтобы не затупить талант.

Архигэллиот умел выбирать людей и наставлять на путь истинный. Шэддоу испытал это на себе.

Когда они вышли, глава инквизиции подал Солнцеликому батистовый платок. Иноккий вытер испачканные кровью руки и лицо. Посмотрел на безнадежно испорченные одежды и печально вздохнул.

- Мне нужны имена, Шэддоу. Все девять. Не важно, как их добудешь, не важно, какой ценой. Я хочу знать, насколько большое гнездо сотворил змей.

- Сейчас же займусь этим, ваше Святейшество. Есть сведения, что на собрании Круглого Стола будет поднят волнующий нас вопрос. Я лично...

- Ты займешься другим, - отрезал архигэллиот. Они поднимались по лестнице. Глава церкви трясущейся рукой цеплялся за локоть Шэддоу. Каждый новый шаг давался ему тяжело. Солнцеликий часто дышал и останавливался перевести дух. - Бери мой корабль. Отправишься в земли Гарольда Седобородого. Найди этого человека, Потерянное Семя. Дело очень важное, Шэддоу. Мы не можем позволить себе ошибиться. Боги милосердны. Люди - нет.

- Да, Ваше Святейшество.

Они зашли в покои Иноккия через тайный ход. Шэддоу помог старику снять испачканные одежды и усадил в кресло. Архигэллиот почти сразу начал клевать носом.

В дверь постучали. Шэддоу открыл дверь и увидел Кальвино, мастера-бальзамировщика.

- Солнцеликий сейчас не может вас принять, зайдите завтра.

- Но дело касается нового заказа... Я должен знать, на какие сроки могу рассчитывать, - пробасил бальзамировщик. - Какого цвета лак использовать, какую форму придать конечностям. Руки, они та же глина - из них можно сотворить шедевр. А завтра... Завтра товар испортится. Нет, господин, мне нужно многое уточнить!

- Удивите его, мастер Кальвино. Только сделайте работу качественно, архигэллиот не любит, когда его разочаровывают.

Мастер Кальвино пробовал возражать, но вскоре сдался. Он знал, что спорить с такими людьми, как Шэддоу опасно.

Глава инквизиции тихо затворил дверь. Он знал, почему Иноккий показал ему кровавую сцену с беднягой сапожником. Трон под ним качался, в такие времена нужны надежные люди и жесткие меры. Если он не выполнит приказ, не доставит нужного ему человека, архигэллиот украсит кистями инквизитора свою коллекцию.

Он отчалит сегодня. Только перекусит апельсиновым пирогом. Верный пес служит лучше, если ему бросить кость.

***

Петручо проснулся от звона бубенцов. Пять медных глашатаев перерезали горло сну, выбросили убаюканное сознание в огромный серый мир без красок.

Он наскоро оделся, начал вслепую искать тапки. Колокольчики надрывались. Они звали, требовали, кричали. Господин хотел его видеть. Немедленно.

Петручо прошлепал в коридор босяком, зябко ежась от прикосновений ледяных каменных плит. Юноша почесал копну густых волос и раскрыл рот в зевке.

Что ему снилось? Мария. Ему всегда виделась Мария. Ее светлые волосы, ее глаза цвета аметиста. Он уже не помнил черты лица, только ее смех иногда слышался в грезах. Задорный, веселый, игривый.

Юноша свернул за угол и чуть не стукнулся лбом о статую. Осенил себя святым знаком.

Сколько ему тогда было? Лет восемь, может меньше. Ей больше. Ненамного, но все же. Тогда он еще не понимал, что чувствует, но догадывался. Если бы он мог вернуть прошлое не только во сне... Как же много накопилось слов, а сказать уже некому.

Кто-то тонко пискнул. Звук донесся со стороны центральной лестницы. Петручо затаил дыхание.

- Отпусти меня!

- Ты забыл волшебное слово, малек, - шикнули в темноте. - Проси прощения... Ух!, Ах ты стервец! Кэн, держи его крепче. Кусаться вздумал?! Сейчас получишь по первое число!

Еще до того как осознал, что делает, Петручо прикрикнул:

- Ваши высочества, а не полагается ли вам сейчас набираться сил перед дневными лекциями? Не ждет ли вас теплая постель и девятый сон?

Он не ошибся. Малыша звали Ричардом. Ему заломил руки Кэн, сын лорда Бельгора Тауса, лорда Таусширского. А раздавал тумаки Альберто, принц Аргестийский. Мальчик пытался вырваться, но и не думал просить прощения. Он только тихо сопел, получая очередной тычок в бок.

- Чего тебе, служка, - шикнул Альберто. Принц ощупывал укушенную руку. - Иди себе куда шел. У нас с принцем Делийским серьезный разговор.