Личный ущерб - Скотт Туроу

— Мне неизвестны твои пристрастия, да это и не важно. Девочки, мальчики или светлячки — все равно ты не умеешь организовать это так, как тебе бы хотелось. Вероятно, у тебя проблемы с оргазмом, или ты слишком закоченела, заторможена — называй как хочешь, — чтобы по-настоящему заниматься этим с кем-нибудь. Возможно, если ты себя настроишь, то у тебя что-нибудь и получится с первым встречным, но существует целая планета удовольствий, недоступных для тебя. И не говори мне, будто я не прав. Я прав.

Встретиться с Робби взглядом было мучительно — голову охватил жар, нутро все сжалось, — но Ивон не отвернулась. Странно, но смутился он, прервал беседу и начал бесцельно вертеть ручки на приборной панели.

Робби не осмелился снова посмотреть на Ивон до конца пути.

22

— Джордж, а я уже собирался вам звонить! — воскликнул Мортон Диннерштайн, входя со мной в лифт в здании «Лесюэр».

На его губах блуждала глуповатая улыбка. Я был их адвокатом-посредником, посылал к ним клиентов и заслуживал благодарности. Он задержал мою руку в своей. Я думал, что на этом все кончится, но нет. Оказывается, у него ко мне серьезное дело.

— Вы, случайно, не получали расчетный чек по делу «Петрос против „Стандард рейлинг“»? Ну, парень, который упал с балкона на баскетбольном матче. Все закончилось два месяца назад, а этот Макманис до сих пор водит Робби за нос.

Я уныло посмотрел на декоративную медную решетку. Как быть? Ведь я дал себе зарок не лгать.

— Кажется, нет.

— Ну и куда же подевался этот клиент, Питер Петрос? Пропал? Где его можно найти, Джордж? Таких, как он, на всем белом свете, наверное, найдется не больше одного-двух.

Эта шутка мне показалась остроумной, и я засмеялся, правда, чересчур громко, уставившись на старомодный, похожий на часы механизм, который считал этажи.

— Джордж, на этой неделе я обязательно займусь Петросом, — пообещал Мортон, выходя.

Приближалось пятнадцатое апреля, и скорее всего он, как и большинство американцев, разыскивал деньги для уплаты налога.

Эта история подтвердила старую истину. Абсолютно все предусмотреть невозможно. Старайся не старайся, а жизнь все равно тебя перехитрит. Операция «Петрос» была разработана детальнейшим образом. По просьбе Стэна председатель коллегии адвокатов округа Киндл, не задавая никаких вопросов, согласился подтвердить статус Макманиса. Каждый истец и ответчик, проходивший по фиктивному делу, имел все положенные реквизиты. Телефонные звонки, а также почтовая корреспонденция переадресовывались на пульт Амари. Фантомные фирмы вроде «Стандард рейлинг» были зарегистрированы у секретаря штата[41]. Но испортить все могла любая нелепая случайность.

Например, в день, когда Школьник надавил на Макманиса, чтобы тот согласился урегулировать дело маляра, Клекеру понадобилось настроить аппаратуру управления Хитрецом в зале суда. Проходя металлодетектор, он вдруг вспомнил, что забыл выложить пистолет из кобуры под комбинезоном. Он с трудом вывернулся, сказав охранникам, будто это у него звенит гаечный ключ. Так-то оно так, но операция оказалась под угрозой. Или вот еще случай. На прошлой неделе Фивору позвонил студент-юрист из потока Малатесты. Он присутствовал на судебном заседании в тот день, когда Сильвио принял решение отклонить ходатайство по делу Петроса, и решил написать курсовую работу на эту тему. Робби ответил, что обсуждать обстоятельства дела без согласия клиента не имеет права, но все опасались, как бы студент не стал докапываться до всего самостоятельно.

Насколько мне известно, никто не думал о том, что Диннерштайн захочет лично посмотреть на эти деньги. Факт выигрыша дела в суде сам по себе казался достаточным. И, как выяснилось, совершенно напрасно было полагать, что Мортон, увидев бумаги, согласно которым он получил несколько сот тысяч долларов, забудет об этом. Естественно, с Робби он вел себя иначе, чем со мной. Ивон была свидетельницей, как Мортон несколько раз в день напоминал ему связаться по данному вопросу с Макманисом.

— Чего ты с ним церемонишься! — не выдержал он. — Его надо просто хорошенько пнуть под зад.

— Это слишком, — ответил Робби. Мортон повернулся к Ивон.

— Видите? Он уже влюбился в этого человека.

Мортон привык к случайным женщинам, которые появлялись рядом с Робби, и постоянное присутствие Ивон принимал спокойно. Ее забавляла шутливая перебранка, никогда не перераставшая в раздражение, какую они постоянно вели между собой. Однако за финансы в фирме отвечал Мортон, и тут он, несмотря на свой добрый нрав, был очень требовательным и строгим. Ситуацией владел безукоризненно, мог в любое время сообщить о финансовом положении фирмы с точностью до нескольких долларов, причем без всякого финансового отчета. По свидетельству Робби, деньги его друг вкладывал тоже очень по-умному.

— И это при том, что он с детства привык витать в облаках, — заметил однажды Робби. — Только таким образом возможно укрыться от ужасной реальности. Ты, конечно, молодая и не помнишь, что творилось, пока Солк[42] не открыл вакцину. Матери с ума сходили от страха, что ребенок подхватит эту чуму. А Мортону не повезло, он подхватил. Несколько месяцев жил на искусственном легком. Представляешь? Потом паралич отпустил, но мать не оставляла его ни на минуту. Иногда, когда Мортон спал, она прикладывала ему под нос зеркальце, чтобы убедиться, что он дышит. И заставляла носить идиотские кожаные накладки на икры со стальным каркасом. Мы их тут же снимали и прятали в кустах, как только выходили из дома. Мортон ужасно стеснялся. Там была такая длинная шнуровка, как на ботинках, и мне приходилось все аккуратно завязывать. Я проделывал это сотни раз. Его мама никогда ничего не узнала. Мортон являлся домой со своей полусонной улыбкой, и все было в порядке.

Робби всегда рассказывал о Мортоне с умилением, но вскоре Ивон убедилась, что его друг не совсем такой, каким он его рисовал. Наша встреча утром в лифте распалила Мортона. В середине дня в конференц-зал Макманиса вбежала Ширли Нейгл с сообщением, что Диннерштайн в приемной. В это время с нами оказалась Ивон, которая пришла уточнить детали по одному фиктивному делу. Ширли сказала, что Мортон держится спокойно, но преисполнен решимости. Он уже дважды звонил Макманису, но не «застал» на месте и вот теперь объявил, что намерен ждать в приемной, пока Джим его не примет.

Он уселся в кожаное кресло, достал из дипломата какие-то бумаги и принялся аккуратно править.

— Мне спрятаться? — спросила Ивон.

— Не надо, — ответил Джим. — Лучше пойдите и узнайте, чего ему надо.

Чтобы объяснить свое присутствие в офисе Макманиса, Ивон даже не пришлось врать.

— Я подумала, что вы ищете меня, — произнесла она.

— Нет, — промолвил Мортон, — я хочу выяснить, что происходит с нашими деньгами. Но вы здесь весьма кстати. Пусть разговор проходит при свидетеле. Это очень полезно.

В кабинет он вошел улыбаясь, заявил Макманису, что пришел познакомиться с человеком, о котором так много слышал. Даже назвал несколько, по его мнению, общих знакомых из правового управления. Макманис, как и положено должнику, испытывал некоторую неловкость.

Когда дело наконец дошло до денег, Джим обвинил в задержке выплаты клиента. На его месте так поступил бы любой адвокат.

— Но у нас тоже есть клиент, — засмеялся Мортон. — И нам чертовски неудобно объяснять, почему он до сих пор не получил положенных по закону денег. Наш клиент уже собрался подать в суд исковое заявление. — Черновик этого заявления случайно оказался в дипломате у Мортона, и он очень любезно продемонстрировал его Джиму.

Вскоре Мортон и Ивон ушли.

Естественно, Джим срочно вызвал на совещание Сеннетта, Робби и меня. Положение было серьезное. Мортон мог заинтересоваться деньгами по иску несчастного маляра, который рассматривал Школьник, а также по иску о сексуальном домогательстве Хардвика к Оливии Кинг; об урегулировании его Робби сообщил секретарю Краудерза через два дня после слушания. Все полученные деньги он немедленно возвращал Макманису. Если же они окажутся у Мортона, юридически корректно сделать это будет чрезвычайно трудно. Особенно если он упрется, чего, судя по всему, следовало ожидать. В ККСО и так были недовольны размерами расходов на операцию. Можно представить их реакцию, когда они узнают, что потеряно двести пятьдесят тысяч долларов.

Сеннетт размышлял, похлопывая пальцем по губам. Он напоминал мне игрока телевизионной викторины, которому через минуту предстояло дать ответ на очень сложный вопрос.

— Я понял, как с ними договориться! — неожиданно воскликнул он.

Мы ждали объяснений, но они не последовали. Стэн сухо кивнул и вышел. А через два дня на счет фирмы «Фивор и Диннерштайн» была переведена нужная сумма. Робби продемонстрировал Мортону чек, и на этом все закончилось.