В ожидании прошлого - Филип Дик

Но имелось и нечто иное, настолько зловещее, что Эрик диву давался, отчего запретные барьеры сознания впускали эту мысль из подсознания. JJ-180 был применен на лильцах, причем массово. И существа из Звездной Лилии, опробовав наркотик, догадывались о существовании альтернативной реальности, знали, что земляне готовы их оставить, вступив в союз с ригами, который, как ни крути, в истории человечества оказывался более плодотворным. В обоих вариантах реальности лильцы проигрывали войну вне зависимости от того, выступала Земля на ее стороне или благоразумно воздерживалась. Либо, в конце концов...

«А что если была третья реальность, в которой риги и Лилия воевали против Земли?»

– Пакт между Лилией и ригами – вещь невероятная, – осадил его Вилли К. – Лилия будет побеждена мощью ригов при любом обороте дел.

– Тогда получается, что пришельцам нечего терять. – заметил Эрик. – Им все равно не победить в этой войне. – Тут он представил себе, как бы отреагировал на эту неоспоримую истину премьер-министр Френик. Можно было только гадать, на что окажутся способны поверженные в отчаянье пришельцы.

– Действительно, – согласился Вилли К. – Так что вашему секретарю приходится быть крайне осмотрительным, чтобы не возбудить подозрений. Теперь вам понятна причина частых приступов болезни, которая овладевает секретарем всякий раз, когда лильцы на него наседают. Он уже несколько раз пережил клиническую смерть, служа своему народу. Ему постоянно приходится ходить на грани между жизнью и смерти, заглядывая в параллельные миры. Вот почему он не решился предложить вам противоядие от JJ-180: если бы узнала контрразведка пришельцев – а ваша жена, вполне вероятно, завербована ими и является одним из агентов, – так вот, узнав о том, что он обладает таким веществом, они бы могли... они бы... – Вилли К запнулся. – Поведение параноиков непредсказуемо. Одно ясно – они не упустили бы шанса. В руках Молинари страшное оружие, и им достаточно заполучить противоядие, чтобы из наркотика препарат JJ-180 превратился в средство борьбы с другими народами.

– У меня все это просто не умещается в голове, – подал голос Таубман. – Так что извините, вынужден вас покинуть, – и ушел в соседнее помещение.

Секретарша осталась.

УБЕДИТЕ ВАШЕГО СЕКРЕТАРЯ ВЫЙТИ НА ПЕРЕГОВОРЫ С ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РИГОВ. МЫ СМОЖЕМ ОКАЗАТЬ ВАМ ПОМОЩЬ В ЗАЩИТЕ ОТ ЗВЕЗДНОЙ ЛИЛИИ, Я УВЕРЕНА В ЭТОМ.

Послание высветилось на экране автоматического переводчика, выставленном перед ним многоруким существом.

«Риги-то, может, и захотят помочь. Но лильцы ближе, они занимают ключевые позиции, их руки уже на горле человечества – и успеют ли новые союзники прийти на помощь? При первом признаке того, что земляне вступили в переговоры с их кровным врагом, пришельцы сотрут планету в порошок за ночь, наверняка у них для этого все приготовлено. Такой вариант развития событий они наверняка предусмотрели».

Крошечное государство землян могло некоторое время удерживать Шайенн днем и ночью под бомбардировками лильцев. Но потом все равно придется капитулировать, и Молинари это прекрасно известно. Земля будет оккупирована и порабощена расой разумных грибов, превращена в одну из колоний Империи, а люди станут рабами и сырьевым придатком. После чего война продолжится.

Ирония ситуации заключалась в том, что именно в таком виде Земля больше всего устроила бы лильцев. Пока же пришельцы вынуждены были считаться с якобы независимым состоянием планеты, которую они фактически прибрали к рукам. Френику приходилось играть в политику, а при таком обороте дел руки у него оказались бы развязаны. И уж кому как не Молу было известно, что все произойдет именно так: вполне вероятно, что он видел этот вариант развития сценария в одном из параллельных миров. Чем, собственно, и объяснялись его поступки.

– Кстати, – заговорил Вилли К с заметным смущением в голосе. – Ваш бывший работодатель, Вергилий Аккерман, по-прежнему жив и заправляет ТИФФом. В свои двести тридцать старик достаточно бодр, и на службе у него числится два десятка трансплантологов, готовых мчаться к нему по первому зову с любым необходимым органом. Я читал, что он перенес уже четыре пересадки почек, пять – печени, селезенки и неисчислимое количество пересадок сердца...

– Мне плохо, – сказал Эрик, который вдруг почувствовал, что едва стоит на ногах.

– Действие наркотика заканчивается, – Вилли К подплыл к креслу. – Мисс Циг, помогите ему сесть!

– Я в порядке, – пролепетал Эрик. Голова раскалывалась, желудок сжали спазмы мучительной тошноты. Очертания мира потеряли четкость, линии и плоскости стали двоиться, троиться и множиться дальше, как будто Эрик смотрел через призму. Даже кресло под собой он чувствовал как нечто нереальное – и вдруг в самом деле очутился на полу, кресла как не бывало.

– Переход труден, – сказал Вилли К. – Мы ничем не можем ему помочь, мисс Циг. Удачи вашему Секретарю, доктор, он служит великую службу своему народу. Возможно, я напишу статью в «Нью-Йорк Таймс» на эту тему.

Все цвета спектра заиграли перед взором Эрика, словно иллюминированный ветер. Не иначе как это был ветер жизни, влекущий его по своему произволу, нимало не интересуясь собственными Эрика ничтожными желаниями. Затем ветер потемнел, потеряв краски, превратился в неподвижный непроницаемый туман смерти.

Эрик ощутил сеть собственной нервной системы – местами изношенной, разорванной и источенной наркотиком. Там, где повреждения проникли особенно глубоко, они напоминали картину кариеса, только не на зубных, а на нервных тканях. Какая-то хищная птица опустилась Эрику на грудь, хрипло каркая в немую пустоту, оставшуюся на месте исчезнувшего ветра. И Эрик почувствовал, как ее кинжальные когти пронзают легкие, забираются под ребра и разрывают внутренности. Ничего не осталось целого в его теле – все было обезображено наркотиком, и даже противоядие не могло остановить разложения. За всю последующую жизнь не восстановить урона, нанесенного собственному телу, и не вернуться к первозданной чистоте.

Такой ценой Эрик заплатил за опыт.

Медленно приподнявшись на четвереньки, он заметил, что находится в совершенно пустой приемной. Он был один и был волен идти, куда вздумается.

Эрик встал, опираясь о никелевую раму кресла, обтянутую кожей. Журналы на столике пестрели надписями на английском, с обложек улыбались счастливые земляне. Значит, риги еще не пришли.

– Вы что-то хотели? – раздался слегка пришепетывающий мужской голос. Пред Эриком предстал служащий компании Фундук, в цветастых модных одеждах.

– Нет, – откликнулся Эрик. Он понял, что находится в своем времени, в две тысячи пятьдесят пятом году. – Спасибо.