Певец из Кастагвардии - Джейн Уэлч

– Я возьму ее! Скоро я до нее доберусь! И тогда вы все узнаете боль стократ страшнее, чем сейчас причиняете мне!

Морригвэн с нечеловеческой силой смогла повернуть лицо к Каспару. Лесничие рвали ее за жидкие седые пряди волос, но она успела крикнуть:

– Спар!

И горло ей сдавил железный ошейник.

Каспар задыхался, как если бы ему самому сжимала горло удавка. Видение потускнело; неизвестная сила увела его взгляд из камеры пыток – кверху, в галерею над ней, откуда на мучения Морригвэн взирало собрание Старейшин. Большинство смотрело осуждающе, только Сайлле, сжимая свой ивовый посох, плакала и умоляла отпустить старуху. Карга простирала вперед руки, пальцы ее судорожно сжимались. Ноги Каспара стали как ватные при мысли о страданиях Морригвэн, и юноша, забыв, где он находится, неосознанно потянулся вперед, чтобы схватить ее за руки.

– Помни про волчонка! – крикнула старая жрица в тот самый момент, как Каспар потерял равновесие.

Он качнулся, пытаясь уцепиться за мокрый камень, но пальцы соскользнули, не найдя опоры. Последнее, что юноша услышал перед тем, как упасть в водопад, – был яростный лай Трога. Вода с огромной силой обрушилась на Каспара, увлекая его за собой, и он с бешеной скоростью полетел вниз.

Он упал словно бы в бурлящий котел пузырящейся пены; ударившись о воду грудью, едва не потерял сознание от силы удара. Бурлящая вода не давала Каспару подняться на поверхность, толкая вниз и крутя. Он из последних сил боролся, пытаясь всплыть, но водопадная струя была слишком мощна для него. Юноша беспомощно трепыхался, захлебываясь, легкие его остро болели. Где-то рядом в воде крутились белые скелеты горного козла, медведя и оленя; в отчаянии Каспар понял, что задыхается, и мир для него померк.

Он тонул и знал, что спасения нет. И вдруг перед ним возникли прекрасные золотые глаза иномирного существа. Это была потрясающе красивая женщина, с сияющими волосами, вся окруженная живым светом магической силы. Каспар смутно узнавал ее – одну из Старейшин, дух ивы. Прекрасная женщина нежно сомкнула пальцы у юноши на запястье.

– Мне запрещено помогать Морригвэн. Но ты стоишь на пороге между мирами, на грани меж жизнью и смертью, и тебе я могу помочь.

На долю секунды Каспару показалось, что вот сейчас она его поцелует, – но нет. Старейшина приблизила свои губы к его задыхающемуся рту и вдохнула воздух в легкие. Потом, прижав юношу к себе, раскрыла стрекозиные крыла и помчалась сквозь воду. Паутинная одежда ее развевалась. Там, где бурлящая вода делалась спокойным озером, Сайлле оттолкнула Каспара прочь.

– Теперь ты у самых ворот.

Каспара тут же подхватило множество легких рук. Серебристокожие нагие создания, обладавшие огромной силой, стремительно повлекли его за собой, их прозрачные волосы струились по воде и сквозь нее.

Воздух, который вдохнула Сайлле, уже кончился, и Каспар снова начал проваливаться в темноту – но все еще чувствовал, как быстрые существа влекут его сквозь воду – быстро и властно. Он слышал их мысли, текшие вместе с водой волнистых волос. Это были духи водной стихии, ундины вод, и Каспар слышал их мысленные призывы – они просили его терпеть, продержаться еще немного, еще одно мгновение, пока водные духи не вынесут его на поверхность. Там Каспара примут их сестры, ундины земли, и помогут ему.

– О человеческая хрупкость, – воздыхали они. – Почему Великая Матерь даровала им великую силу, когда они слишком слабы, чтобы управлять ею?

О последних нескольких мгновениях плавания Каспар почти ничего не помнил – только серебряно-белый звон разбитого водного зеркала, когда голова его показалась на поверхности. Он уже было думал, что этого никогда не случится.

Следующее, что запомнил Каспар, – это глубокие голоса, низкие, но мелодичные. Слух вообще вернулся к Каспару намного раньше зрения. Чьи-то сильные руки гладили его обнаженную кожу. Мгновение Каспар лежал, оцепенело, потом содрогнулся от острой боли в груди, перекатился на бок – и с кашлем изверг из легких воду. На него смотрели неправдоподобно большие черные глаза, лица касалось теплое дыхание. Эти существа казались такими же сильными, как и ундины вод, и юноша понял, что это духи земли. Они подняли его и понесли на руках над головами, как относят покойника к месту погребения.

На миг Каспар успел почувствовать прикосновение горного ветра – и воздух снова стал неподвижным. Было тихо-тихо, сюда доносились только слабые далекие отзвуки. Нагие духи земли положили Каспара на мшистую каменную постель в глубине пещеры и принялись массировать ему голову и ноги. Это было так приятно, что все тревоги и страхи отошли на задний план, и Каспар погрузился в глубокий сон.

Через некоторое время он пришел в себя, чувствуя, что на него смотрят. Ундины переговаривались меж собой на странном языке – Каспар не узнал его и не понял ни слова. Он не мог разглядеть ундин в полумраке – видел только черные, серые и коричневые тени. Свет из расселины выхватывал из темноты абрисы огромных сталактитов, причудливыми сосульками свисающих с потолка. Красноватый потолок вздымался куполом – таким его сделала древняя река, давно ушедшая из мира.

Каспар попробовал шевельнуться, но обнаружил, что тело ему не повинуется, будто налитое свинцом.

– Волчонок, – прошептал он, повторяя слова Старой Карги.

Едва различимые на фоне каменных стен, ундины собрались вокруг Каспара. Они прижимались к нему, обвиваясь вокруг, и Каспар, взглянув на свою руку, похолодел от страха: ему показалось, что она по плечо ушла в камень. Каспар выпучил глаза, ундины засмеялись. Одна из них отстранилась, отпуская его руку, и юноша вздохнул с облегчением, вновь увидев в темноте свою белеющую плоть. Каспара беспокоило только одно – страх, что он забыл все, что видел, и не вспомнит чего-то важного. Но духи продолжали ласкать и успокаивать его, и удовольствие пересилило тревогу.

– Лежи спокойно, – шептали они глубокими голосами. – Оставайся в нашей пещере. Мы сделаем тебя счастливым.

Каспар отстраненно подумал, что это, должно быть, их следы вели к водопаду. Члены его блаженно онемели, и всякое желание двигаться пропало, когда женщины-духи принялись покрывать его тело теплыми поцелуями. Через их тела в него вливалась сила земли.

– Лежи и не двигайся, – шептали ундины. – Тебя ищут. Но Сайлле просила нас защитить тебя.

Каспар не сразу понял, что они имеют в виду, – но тут услышал снаружи грубые мужские голоса. По камням зазвучали шаги; потом послышалось отчаянное лошадиное ржание и стук копыт по камню. Люди завопили, ругаясь и призывая на подмогу. Внутри у Каспара что-то оборвалось. Так воинственно ржать мог только Огнебой. Зазвенел настойчивый молодой голос: