Певец из Кастагвардии - Джейн Уэлч

В лагере оставался только Нейт со своей сестренкой. Они вдвоем спрятались под меховым плащом Каспара. Длинноногая девушка, столь чудесным образом подчинившая медведя, потащила Каспара за собой, в тень деревьев. Там притаился, смешавшись с тенями, перепуганный Папоротник. Рядом с ним ждал Огнебой. Скакун рыл землю копытом и раздувал ноздри, взволнованный близостью медведя. Бок Каспара при каждом движении прошивала боль, но он все равно бросился вперед, придерживая раненую руку здоровой.

Едва он взял Огнебоя под уздцы, из леса выскочил Трог. За ним со всех ног поспешала Рунка. Пес, подняв шерсть на загривке, скалился в сторону медведя, а волчонок восторженно вертелся вокруг, путаясь у всех под ногами.

– Разве не колдун? Как бы иначе ты призвал их всех, господин? – воскликнула одетая в львиную шкуру девушка. – У тебя великая сила: тебе, человеку, служит лёсик, ты можешь призывать волков. Это верный знак, господин.

– Никто мне не служит, – запротестовал Каспар.

– Нужно спешить, господин, – перебила девушка, бросая изумленные взгляды на волчонка. Рунка тыкалась носом Каспару в колени. – Они скоро вернутся. Куда ты поведешь нас?

Юноша поднялся в седло и протянул руку девушке, желая усадить ее у себя за спиной. Она замотала головой.

– Раб не должен ехать на одном коне со своим господином. Скорее. Нам нужно скрыться, пока Мамлюк не выслал погоню.

Каспар слабо кивнул, хватаясь за гриву Огнебоя, чтобы удержаться в седле. Болело не только плечо, но и вся рука, весь бок. Юноша был слишком измотан, чтобы настаивать на своем.

Девушка обернулась к медведю и сделала повелительный жест.

– Домой! Ступай домой.

Она приказывала, как хозяйка послушной собаке; медведь остановился, повернул к ней острую морду и медленно заковылял в лес.

Хотя спасительница Каспара и обратилась к нему за указаниями, она, видно, забыла об этом. Указав на медведя, девушка бросила:

– За ним! Он лучше всех знает, где можно укрыться от охотников. Пусть указывает нам путь.

Каспар снова кивнул и выслал Огнебоя вперед. Девушка-рабыня шла у стремени широкими быстрыми шагами, которые сделали бы честь любому ходоку.

Беглецы взобрались по склону и спустились в следующую долину, густо поросшую рябинами. Перистые листья деревьев терялись в пышных облачках белых благоухающих цветов. По дну долины бежал холодный неширокий поток, и путники остановились отдохнуть у воды. Каспар соскользнул с коня и омыл в реке больные члены, шипя от боли, когда ледяная вода прикасалась к открытой ране.

Стараясь скрыть от спутников свою боль, он с любопытством поглядывал на девушку-рабыню и наконец решился спросить.

– Слушай, а что все-таки они делают с медведями? Она пожала плечами.

– Отводят их к морю. А дальше – я не знаю. Я просто делаю, что мне приказывают.

Каспар впервые обратил внимание на шрамы, покрывавшие ее оливково-загорелые руки, обнаженные до плеч. Некоторые рубцы были белыми, застаревшими, другие казались совсем недавними, еще красные и воспаленные. Черные, густые волосы девушки, прямые, как дождь, были пострижены чуть ниже ушей. На голове она носила широкую кожаную повязку, чтобы волосы не падали на глаза. Концы повязки украшали крупные бусины. На плече девушки виднелась татуировка – простой черный крест, и Каспар подумал, что это, должно быть, знак ее рабства. На руках было еще три татуировки, уже более сложные и цветные – в них переплетались красные, лиловые и золотые линии; их юноша определил как личное клеймо ее хозяина.

– Он давно открыл, какой у меня талант, – тихо продолжала девушка. – Привез меня на юг, в Салисию, и там я тренировала для него медведей. – Она тяжело вздохнула. – Эти животные – дикие по своей сути, и рабство калечит их. Некоторым людям нравятся медвежьи танцы, другим медвежьи бои. Медвежий бой – ужасная и жестокая забава. А год назад господин привез меня сюда. Он говорил, что собирается быстро разбогатеть, потому что еще никто никогда не приручал бурых медведей. Серые медведи, которые водятся на континенте, втрое больше этих, но ни одна порода, даже кеолотианские черные, не сравнится со здешними в свирепости… Особенно если их долго бить.

– Как тебя зовут? – спросил Каспар запоздало, поняв, что еще не знает имени своей спасительницы.

Но та только покачала головой.

– Я не знаю своего настоящего имени. Из-за медведей меня прозвали Урсулой. Но это не важно, потому что я рабыня.

– И ты совсем не знаешь, что Мамлюк собирается сделать с медведями?

– Он мне не рассказывал, да я и не спрашивала. Я всегда старалась говорить с ним как можно меньше. Но ты спас меня от него, господин чародей. У тебя есть сила защитить меня.

Черные глаза Урсулы с надеждой взирали на него. Каспар смущенно отвел глаза и отозвался:

– Они нас ни за что не найдут. Мы прошли по двум каменистым склонам, а на камне не остается следов. Без собак они нас не выследят.

Он снова поднялся в седло и повернул коня на восток.

– Спар, ты продолжаешь настаивать на этом? – жалобно спросил Папоротник. – Ведь в Лихоросли Яйца все равно нет.

– Морригвэн велела ехать на восток. Может, насчет Лихоросли я ошибся, или вор уже ушел отсюда, но я поеду на восток. Как сказала Морригвэн.

– И поплатишься за это! Нам нужно на юг, но ты – упрямый дурак и никогда меня не слушаешь. К тому же, вспомни, я почувствовал запах человека-волка как раз в тот день, как исчезла Май. Может, это он ее похитил! Тебе на нее наплевать, да?

Папоротник посмотрел на Каспара обвиняющим взглядом и констатировал:

– Ну вот, ты покраснел.

Юноша едва удержался от того, чтобы отвесить лёсику хорошего пинка.

– Тс-с! – оборвала их Урсула.

Откуда-то с ветвей сорвался коршун и взмыл в небо, сердито клекоча. Голодный и издерганный, Каспар неудачно выбрал дорогу вверх, и подъем оказался очень трудным. Урсула держалась молодцом, не отставая ни на шаг, но вскоре путь стал еще сильнее забирать вверх, и девушка начала выдыхаться.

– Забирайся на коня, – скомандовал Каспар несколько более резким тоном, чем он обычно говорил.

– Но, господин, я не могу, – запротестовала было она.

– Это приказ, – отрезал юноша, протягивая ей руку. Урсула несколько мгновений смотрела на него снизу вверх, потом коротко улыбнулась и поставила ногу в стремя. Она легко вспрыгнула вверх и схватилась для поддержки за раненую руку Каспара. Тот прикусил язык от боли, но не подал виду. Ему слегка льстило, что хоть кто-то наконец ему подчиняется. Слишком уж многие – юноша прищурился в сторону Папоротника – предпочитали вместо этого без конца спорить.

Девушка уселась позади Каспара и обхватила его своими обнаженными руками, чтобы удержаться. От ее прикосновения по телу юноши пробежала легкая волна жара. Он вспомнил Май, устыдился и попробовал сосредоточиться на дороге. Тем более что путь был трудный.