Переводчица для Дикаря - Ника Штерн

— И ты ошибся.

— Маша, перестань. Это невыносимо, — обрывает он меня, и я шмыгаю носом, чтобы не разреветься опять. — В общем, смотри, что я предлагаю… Съехаться сейчас мы не можем. Расставаться с тобой я не хочу. Поэтому я предлагаю снять тебе квартиру, которую буду оплачивать.

Некоторое время я молчу.

Не знаю, чего именно я ждала, но это предложение буквально пригвоздило меня к месту.

Он решил сделать меня своей тайной любовницей? Содержанкой?

Все, что происходило в эти последние дни, для него было просто сексуальным приключением? То, что он шептал мне в постели, — любимая, нежная, моя… все это было просто… игрой слов?

Слезы единой волной откатывают от моих глаз. В голове становится пусто и очень спокойно. Все грустные мысли куда-то подевались. Я чувствую только решимость.

— Спасибо, Вася. Это очень щедрое предложение.

— Ты согласна? — мне кажется, или в его глазах появилась тревога?

— Мне нужно все обдумать.

Она попросила довезти ее до общаги и выскочила из машины пулей. Я не успел ее догнать и даже не поцеловал на прощание. Тонкая фигурка мелькнула за стеклянной дверью, и я сразу уехал, только колеса взвизгнули на мокром асфальте. Музыка в машине орала на полную, я бил кулаком по рулю так, что в какой-то момент понял — сейчас сломаю. Что делать? Что мне делать?

Ситуация и так была непростая. Работа, Шеф, этот проклятый конкурс — если бы не он, я бы никогда не встретил Машу. Но из-за него у меня полностью связаны руки! Зачем я потащил Машу к матери? И без того все было достаточно сложно! На что я рассчитывал? На то, что мама обласкает Машу, и что на этом фоне мое предложение снять для нее квартиру не покажется таким ужасным? Но я ведь знал, я чувствовал, что мать поведет себя именно так! Так зачем, зачем?! Теперь Маша думает, что я ее предал, решил превратить в содержанку. Но что бы ни было между нами, она же не ждет, что я сразу поменяю всю жизнь ради нее одной?

Я не могу рисковать своим положением в СВЕТе. Я шел к этому моменту последние пять лет своей жизни. Я должен доказать отцу, матери, Петьке — всем, и самому себе, — что все было не зря. Я не зря отказался быть медиком, не зря верил в свою мечту, не зря изобретал то, что изобрел. Права на компактный переводчик остаются у меня, но если сейчас Шеф вышибет меня с работы, я потеряю возможность быстро вывести гаджет на рынок. А пока буду искать нового партнера, такой же гаджет сделает и начнет продавать кто-то другой. Сейчас идеи носятся в воздухе, и выигрывает тот, кто действует быстро! Если я добьюсь успеха сейчас, мне обеспечены не только хорошие деньги, но и репутация, инвестиции. А если я потеряю этот шанс, другого может не быть. Я навсегда останусь человеком, который мог выстрелить и стать миллионером — но не выстрелил и не стал.

И до решающего момента остается совсем немного времени. Успех уже близко. Только руку протяни.

Но как мне не потерять Машу?!

Галка ходит по комнате тихо-тихо, и я благодарна ей за это.

Сначала она, конечно, набросилась на меня с расспросами: куда ты пропала, что ты делала? Но я была не в силах отвечать. Содрав с себя все шмотки, которые накупил мне Вася, я залезла в душ и наверно час стояла под горячими струями в надежде, что вода смоет с меня мое горе.

Это паралич. Это полный провал. Моя первая любовь превратилась… в пепел, в пошлость. Меня тупо использовали.

Я вспоминаю его руки, которые обшарили каждый уголок моего тела. Его губы, которые покрыли поцелуями каждый миллиметр кожи. Между ног сладко и тяжело ноет, когда я вспоминаю, как его мощный член входил в меня, и я таяла, таяла, а потом взрывалась от невыносимого наслаждения.

Черт, черт, черт… Как я позволила этому случиться!

Ведь с самого начала, с нашей первой встречи у кафе я знала, что мне нужно держаться подальше от таких, как он. От него. От его янтарных глаз, от его губ, от его рук…

Не знаю, сколько я молчала. Весь вечер, всю ночь, даже все утро, когда уже была в универе — я умудрилась не открыть рта, не сказать никому ни слова. Я просто не могла.

Звонок телефона раздается во время лекции, и я выскакиваю из аудитории, проклиная себя за то, что забыла включить беззвучный режим.

— Да, слушаю?

— Маша, простите, что я звоню без предупреждения, но ситуация острая, нам срочно нужна ваша помощь! — голос Сергея Анатольевича звучит истерично, мне кажется, он чуть ли не плачет. — Маме очень плохо, вы нам нужны!

39

Через полчаса такси, которое вызвали мне родственники Аглаи Константиновны, с визгом тормозит у больницы. Я взбегаю по ступенькам, меня встречают прямо у двери и ведут в палату. Старушку привезли на “скорой”, но медицинский персонал не может с ней сладить по-хорошему: она кричит по-немецки и отбивается от любых прикосновений. А гасить маму тяжелыми препаратами Сергей Анатольевич, слава богу, не готов.

Конечно, странно срываться с учебы из-за подработки, но честно говоря, я и так сидела на лекции, как манекен — ничего не понимала из-за своих переживаний. А старушке я сейчас реально нужна. Это уже не про работу и не про деньги, мне просто хочется ей помочь. Помимо всего прочего, помощь другому человеку — это лучший способ забыть о своих неприятностях.

Я нахожу Аглаю Константиновну в красивой палате, где стоит всего одна кровать, никаких соседей. Интерьер клиники кричит о богатстве, но сама Аглая выглядит маленькой и несчастной, как взъерошенная птичка. Увидев меня, она слабо вскрикивает:

— Mashenka… endlich. Es ist so gut, dass du gekommen bist! (Машенька… наконец-то. Как хорошо, что вы пришли!) — и заливается слезами, как ребенок. Я сажусь рядом, обнимаю ее хрупкие плечики и осторожно