Левиафан (СИ) - Кристина Ли

моей щеке, заставив замереть от того насколько это было неожиданно теплое прикосновение, — Смертоубийство одного идиота, который лезет под пули, считая что бессмертный мститель. Придурка, который не ценит ни свою жизнь, ни отношение других людей к этой самой его жизни. Дебила, который решил, что он имеет право так расточительно распоряжаться своим существованием. Полудурка, который сначала…

— Что… сначала? — я схватил её ладонь своей, и сжал ухмыляясь не менее ехидно в ответ.

— Сначала чинит машину, а потом ломает всё. Я к кому за помощью приду, когда моя колымага опять сдохнет, дебил ты…

Моника вздрогнула в моих руках, но продолжала холодно улыбаться. Лицо излучало издёвку, будто на него была натянута безразличная маска, но не глаза. В них стояли слезы, а сама Куколка сдерживала дрожь.

— Госпожа испугалась что автомеханик откинет копыта? — прошептал и наклонился, прислоняясь к её макушке лбом.

— Нет, ей просто понравилось мясо, завернутое в салат.

— Так я теперь не только автомеханик, но и повар? — хохотнул, а она только сильнее схватилась за мою руку.

— Ты мог умереть, Тангир… Из-за меня… Не делай так больше! Не позволяй мне убегать, как последней трусихе… Я ненавижу это чувство!

"Ты станешь моей дорогой домой… Дорогой к искуплению… Это путь к смерти, но другого нет. Я должен заплатить за всё, и видимо небо предоставило мне возможность отдать долги и наконец, уйти… Но прежде я должен спасти тебя, Невена… Уберечь от твари, даже ценой собственной жизни…"

Я обнял Монику, и неожиданно ощутил, как меня обнимают в ответ. Нежно, но сильно прижимаются и прячут лицо на моей груди. Это опять то чувство, когда ты защищаешь. Только в этот раз, это делает не сопляк с ринга Чжи Тангир. За это взялось чудовище, с которого я скинул сегодня цепи окончательно.

Оно встало за моей спиной ровно так же, как и моя смерть в облике красивой невесты в окровавленном подвенечном платье. Они и проведут меня в ад. Я знал это. Знал даже тогда, когда решил, что способен и могу защитить эту женщину.

— Признаюсь, ты за рулём этой крошки смотришься лучше меня, Куколка, — я сел в машину, и проследил взглядом за тем, как два внедорожника покинули подземную парковку тут же, как Моника оказалась за рулём, — Наконец, отдохнут парни. А то я устроил им бессонные ночи, которые они могли отлично провести не в компании подстреленного психа.

— Лучше помалкивай, Тангир. Я не в том настроении, чтобы выслушивать твои шуточки. Посмотри! — она бросила мне на колени свой сотовый, а потом совершенно спокойно и с каменным лицом, отключила браслет на моей руке, и сняла его вместе со своим.

— И что это должно значить? — я приподнял бровь, а Куколка свернула руль вправо и тоже поехала к выезду.

— Что в любом деле, которое касается таких денег, как те, что были и у семьи Сандерса, и у Нильсона, всегда есть крот. Это значит, что кого-то купили заранее и вот почему преступник знал, что мы придем в пансионат к старику. За нами следят изнутри.

Я взял сотовый в руки, и скривился когда потянулся за ремнем безопасности. Всё-таки за те почти две недели, которые провалялся в палате подобно овощу, перестал контролировать своё тело. Это расслабило и я опять стал воспринимать боль, как обычный человек.

— Сейчас свернём к супермаркету и возьмём тебе воды. Надо выпить пилюли.

Я вскинулся, замерев с поясом в руке, а Куколка отстранённо продолжила:

— Доктор рекомендовал оставить тебя ещё на неделю в клинике, но моё руководство, естественно, этого не позволило. Им плевать живой ты или нет. Это дело надо раскрыть, пока оно не докатилось до конгресса США так, что полетят погоны.

— Это было понятно и так, — отмахнулся и застегнув ремень безопасности, взял сотовый Куколки.

— Последние несколько снимков и запись. Прослушай! Это причина почему все твои дружки приехали в Сиэтл назад.

Я нахмурился и открыл нужную папку, тут же замерев взглядом на фото женщины, которая явно находилась в лечебнице. Рядом с ней стояла жена Мая Грета, и собственно Хён с Эмилией. Все они разговаривали во дворе больницы, пока женщина сидела на лавочке.

— То есть, всё это время ты следила за людьми, которые итак сказали бы тебе всё, что ты хотела? — я хохотнул, однако Куколка лишь холодно ухмыльнулась и свернула к авеню, которое начиналось с указателя "Велмарт".

— Грета Делакруз, как и её сестра — дети женщины с клеймом. Я нашла несколько дружков, которые помнили как развлекались с Изабель. Каждый из них подтвердил, что у девушки было клеймо. Они полностью уверены, что это новомодный вид татуажа, — Моника подкурила и продолжила, а я только хмыкнул, понимая что был прав, подозревая в одной из сестер меченную.

— Это значит, что за их семьёй тоже следят. И вот что меня удивило, когда я стала копать глубже и дошла до жениха Греты, некого выпускника Гарварда и ныне конгрессмена нижней палаты — Дженсена Маилза. Парень буквально бегал за Гретой — простой и обычной девушкой, из семьи с мягко говоря плохой репутацией из-за похождений Изабель. Старшая сестра выгребла из дома всё! Иззи буквально вогнала в долги приемных родителей, и прослыла такой славой, что даже в Гарварде над Гретой пытались насмехаться. Однако, сын богатого конгрессмена внезапно настолько влюбился в простую девушку, что даже простив ей очевидную измену с Майклом Ли, примчался в Сиэтл чтобы вернуть её. В чем причина такого несказанного благородства?

— А ты стало быть, не веришь, что мужик на подобное способен, если любит, — я наблюдал за тем, что говорила Моника очень пристально, и когда услышал ответ на свой вопрос, не удивился, что она перевела всё на моё отношение к этому.

— А ты бы простил подобное? — Куколка стрельнула в меня острым взглядом, который я совершенно спокойно встретил, и с холодной ухмылкой ответил:

— Нет. Если женщина сотворила подобное, значит она не моя. И значит, с этого момента она для меня мертва.

— Жестоко, — Моника провела по мне взглядом, а потом опять начала следить за дорогой.

— Справедливо, я думаю. Ведь я тоже, знаешь ли, могу совать член во все дыры. Природа не возбраняет, а наоборот поощряет. Однако я этого не стану делать, и от женщины хотел бы того же.

— И чего же вы хотели бы от женщины, которая должна… — Моника нахмурилась и