Чайная магия - Светлана Казакова

решил Альберран. Пусть он не вправе предложить ей стать его женой, защищать её и заботиться о ней ему никто в целом мире не помешает. Даже если она никогда не узнает о его чувствах.

И как только посмел Саймирен Мортон предположить, будто Стефан – охотник за деньгами, такой же, как и он сам?!

В конторе Альберран обнаружил нескольких сотрудников, сосредоточенно разбиравших кипу бумаг, из колоний пришли данные о преступниках, которые находились в розыске. Обычно таковые бежали из королевства в колонии, где легко затеряться, но иногда случалось и наоборот. На сей раз прислали и несколько фотографий.

Поскольку разрешение на допуск к архиву школы Эрроу ещё не получили, Стефан присоединился к коллегам, желая помочь им с бумагами. Работал машинально, не особо вглядываясь, но внезапно лицо на одном из снимков показалось ему знакомым. Такого просто не могло быть!

Альберран прочитал имя преступника, затем ещё раз. Удивлённо, недоумевающе. Затем, выхватив бланк и фотографию из стопки, зашагал в кабинет начальника.

– Второй раз за сегодня? – раскуривая трубку, поинтересовался альд Кирхилд. Похоже, он был не в духе. – Что опять?

– Посмотрите сюда! – Стефан показал ему фото. – Тут написано, что мужчину, которого разыскивают, зовут Эргот Фабр.

– Вижу, и что?

– Но я знаю этого человека под именем Берланда Броктонвуда!

Глава 28

Когда представитель Службы Правопорядка ушёл, Летиция вдруг ощутила пустоту. Это казалось странным и даже пугающим. Неужели она успела привязаться к нему за то недолгое время, что они знакомы?..

Впрочем, влечение, которое тянуло её к Рохану Чаудхари, пугало ещё больше. Бороться с этим притяжением оказалось непросто. Летти, думая о том, что произошло в вечер приёма, пришла к мысли, что такое рано или поздно должно было случиться. Нельзя постоянно сдерживаться, прятать свои эмоции, заковывать себя в броню приличий. Для того чтобы стать холодной и равнодушной, как мраморная статуя, она слишком молода.

Летиция вздохнула, вспоминая взгляд, которым смотрел на неё князь. Под этим взглядом любая девушка почувствовала бы себя особенной. Самой красивой, самой желанной в мире.

И разве недостаточно она настрадалась? После того как обручилась с Финнеасом Броктонвудом, а затем, став сиротой, пыталась расторгнуть помолвку без скандалов и преследования с его стороны? А он не желал, упорствовал, хотя давно мог бы найти другую, куда более покладистую невесту с хорошим приданым, которое полностью перешло бы в его руки. Но Броктонвуду не столько хотелось денег, ведь у него хватало и своих, сколько победы над ней, Летицией Энн Мортон. Их отношения превратились в противостояние, и кто знает, как бы всё обернулось дальше, если б не вмешался неизвестный убийца?

Но в пору, когда Летти увлеклась женихом, ещё не зная о том, каков он на самом деле, её чувства отличались от нынешних. Да и Финнеас Броктонвуд разве что внешней привлекательностью имел сходство с князем Чаудхари. Во всём остальном у них не нашлось бы ничего общего – тот принадлежал к типичным аристократам, представителям своего времени, а князь… Он не походил на других, в том числе его соотечественников, так же как сама Летиция выделялась среди большинства девушек её круга. Наверное, именно это их и сближало.

Следующая встреча с Роханом Чаудхари страшила и одновременно с этим заставляла ждать, торопить время, чтобы поскорее снова увидеть его…

«Сейчас не о том надо думать, – укорила себя Летти. – А о пикси в чайной. Хм… уж не они ли там расшумелись?»

За дверью кабинета слышались голоса, распевающие неприличную песню. Никто из её сотрудников не стал бы заниматься пением, да ещё с таким репертуаром, а посетителей сегодня не было, так что услышанное могло означать только одно. Затаив дыхание, Летиция выглянула в коридор.

Двое существ тут же поспешили прикинуться грязным тряпьём, небрежно сваленным у стены, но, будучи во хмелю после съеденных ими конфет с ликёром, один не успел замаскироваться, и Летти, поборов страх перед кем-то, кто не принадлежал к роду людскому, ухватила пикси за острый локоть.

– Эй! Отпусти! Не имеешь права! – завопил он неожиданно громким голосом.

– Ты тоже не имеешь права воровать мои сладости! – строго произнесла в ответ Летиция. – Но я вам это прощу и даже отсыплю, сколько захотите, если расскажете, кто вас нанял и заставил за мной шпионить. Вы забрали письмо из ящика стола?

Пикси молчал и пытался вырваться, но девушка держала крепко.

– Ну? – не отпуская его, спросила она снова.

– Не скажу! Не велено! Уйдём мы отсюда… ик… скоро…

– Где моё письмо сейчас?

– В надёжных руках, не волнуйтесь понапрасну… Не волнуйтесь, не печальтесь, завтра будет новый день! – задорно пропел тот, кого Доркас называла маленьким человечком. – Будет утро, будет завтра, вот такая канитель!

Понимая, что ничего от него, пока он в таком состоянии, не добьётся, Летти решилась пригрозить ему Службой Правопорядка, но, похоже, не зря в энциклопедии написали, что магия пикси – нечто особенное.

– Им меня ни в жисть не поймать!

– Так я же поймала.

– Я просто расслабился! Очень уж… ик… конфеты у вас замечательные. Ликёр сливочный, сладенький…

– А почему вы мою работницу запугивали?

– Она так смешно верещала, когда нас видела, ну как тут не пошалить?

– Вы ведь взрослые… И помогать людям можете, говорят. А сами… Не стыдно? – осведомилась Летиция, но, видимо, такое чувство, как стыд, было им неведомо. – И что мне с вами теперь делать?

– Отпустите! Я же сказал, что мы и сами вскорости собирались от вас уходить. И остатки конфет отдайте, договорились?

– Только за информацию! По чьему распоряжению вы здесь? Кто вам платит?

– Не могу сказать! Он с нас клятву взял! А мы, пикси, клятвы не нарушаем, хоть пытайте!

Летти нахмурилась. Пытать существо, похожее на ребёнка, она, разумеется, не смогла бы. Да и наниматель их наверняка подстраховался на случай, если маленьких шпионов поймают.

Всё-таки хорошо, что рассказала о шантаже и пропавшем письме Стефану Альберрану, и он воспринял всё правильно, сумел войти в её положение и не осудил за то, что поначалу скрывала от него правду. Теперь нужно ещё кузена из тюрьмы под залог вытащить. Неужели семья дяди совсем разорена? А ведь есть ещё тётушка Пруденс. Старая дева, вынужденная жить со старшим братом, невесткой и племянником.

– Отпусти! – отвлёк её от невесёлых дум пронзительный голос пикси.

– Когда вы уйдёте?

– Да хоть сегодня!

– Что вы ещё делали, кроме того, что стащили письмо?

– Я не говорил, что мы его стащили… Ой! Ну ладно, так и есть. Мы подглядывали, подслушивали… И ничего не брали, кроме письма