Старший брат моего парня (СИ) - Маршал Ева

— Фло верит, что если забыть личную вещь, обязательно вернёшься, а мы её сюда никогда не приглашаем, это только наше место.

И так веско Логан это сказал, так многозначительно, что я почувствовала себя важной и нужной, своей, желанной. Которую пригласили в очень личное пространство, куда даже родне вход воспрещён.

А теперь всё изменилось.

И я сама виновата.

Меня ведь никто не принуждал, не заставлял, я сама позволила себе трепетать в присутствии Логана, сама обманулась в первую ночь и позволила ему лишнее в кухне, сама едва не падала в обморок от его случайных прикосновений. Всё сама!

Будь я строгих правил, ни за что бы не оказалась в ловушке. Она бы даже не стала ловушкой! Потому что братья — не насильники. Они — два опытных и чутких мужчины, умеющих доставить девушке такое наслаждение, что она сама найдёт их поведению все необходимые оправдания.

Господи, я даже не столько на них сейчас злюсь, сколько на себя.

Но ведь Марк!..

Не могу поверить. Просто не могу поверить! Он не такой! Не такой!

Да, он обожает эксперименты в сексе и часто пытался вывести меня на чистую воду, раскрыть как женщину, осторожно ласкал, расспрашивая, показывал неприличные видео, кидал gif эротического содержания с единственным вопросом: «А это тебя заводит, радость моя?»

И всегда заботился в первую очередь обо мне! О моих чувствах, желаниях, страхах, пытался помочь их побороть…

Неужели всё для брата?

Я просто не могу в это поверить. Слишком больно. Слишком гадко. Низко. Подло. Как вообще такое возможно?

Но эта фраза Логана в самом начале про подарок… Он ведь сразу спросил, ему подарочек или нет, и хоть Марк сказал, что я — его радость, сделал он это не так, как обычно. Без малейшей ревности!

Неужели всё было изначально запланировано?

Встреча в кухне — точно нет. Я видела спешащую на ночное свидание полуголую Барби, а Логана сперва только чувствовала, всем телом, всей женской сущностью, а затем едва не падала в обморок от осознания случившегося.

За что мне всё это?

Может… может, всё — таки Марк изначально не задумывал меня… разделить? Может, Логан догадался, рассказал ему, а он…

Влажный горячий воздух показался вдруг удушливым и неприятным. Горло сжало спазмом, перекрывая кислород. Я быстро подняла руки, как учил меня Марк.

— Кэти, ты в душе? Тебе не стоит сейчас долго мыться, побереги горло. Логан, выключи кондиционер.

Можно было, конечно, съязвить, что стоило только о них подумать, как они явились, но факт оставался фактом — я думала о них круглосуточно, поэтому шутка смешной не была. Да и не до шуток сейчас.

Кашлянула.

— Тебе нельзя напрягать связки.

Да к чёрту связки, когда жизнь катится под откос, и из истории большой любви, которой завидовали все в нашем университете, вообще превратилась в сюжет для порнотрагедии.

Раздражение придало сил, позволило сделать глубокий вдох и прийти в себя.

Ну уж нет. Я не покажу своих слёз никому из этого притона! Никто не поймёт, как же мне сейчас хреново и больно. И вообще! Не на ту напали!

Стоило только выйти в спальню, как меня обняли, прижали к сильному мужскому телу, окутывая родным до боли парфюмом.

— Радость моя, пока голос полностью не вернётся тебе положен только короткий душ, и лучше не сидеть под кондиционером. Одевайся, пойдём на солнышко, чтобы ты не простыла.

— В море тебе лучше тоже не купаться, но можно прокатиться на яхте, подышать свежим воздухом, — предложил Логан, вытягиваясь на кровати. Футболка ползёт вверх, открывая восхитительно твёрдый и рельефный живот, который так приятно целовать, облизывать… Стоп, Кэти! Мистер Секс уже получил, что хотел, достаточно, бери себя в руки. — Море лечит.

Лечит ли море искорёженные души наивных девушек?

И психику! Потому что в присутствии этих двух мужчин моё тело одурманено настолько, что покрывается мурашками и ждёт прикосновений, поцелуев, смелых и дерзких ласк. И явно бесится тому, что мозг пытается сопротивляться. Разве это нормально? У хороших девочек всегда всё под контролем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Держись, Кэти. Пока не разберёшься, что к чему, не делай резких движений.

Марк открыл створку двери и достал мой любимый сарафан, стараясь угодить. Ткнула пальцем в синяк на шее или около него, надеюсь, дойдёт, что после наших упражнений, порой гимнастических, мне только паранджа и подойдёт. Или хотя бы джинсы с водолазкой, полностью скрывающей горло.

Но у него было на уме явно другое — к моей шее Марк питал особую слабость, утверждая, что там у меня главная эрогенная зона, и всегда начинал с неё. Я до миллисекунды знала, когда он вспомнил, что кое — кому нельзя кричать, а значит, бурная страсть отменяется. Глубоко вздохнув, любимый погладил мою талию и сделал шаг назад, убирая руки за спину.

Ой, а выражение лица — то какое! И не думай, не пожалею! А вот придушить могу. Знаешь ведь, как я страдаю сейчас от недосказанности.

Достала джинсы и футболку, натянула на голое тело, ни капли не стесняясь, даже испытывая злорадное удовлетворение, услышав два судорожных вздоха за спиной.

— Ты слишком охренительная, детка, — севшим вмиг голосом произнёс Логан. — Не представляю, как дожить до завтра.

— Может, и не завтра вернётся голос. В любом случае придётся потерпеть минимум пару дней, — расстроил его Марк. — Завтра только милые шалости и нежности.

— Котя, горло болит? Кивни, если да, — попросил Логан.

Покачала головой, показывая, что ничего у меня не болит, и направилась к двери, где меня перехватил Марк и, подхватив на руки, отнёс в кровать, уложив по центру и тут же примостившись рядом.

Видимо, море и солнышко, что они мне предлагали — они и есть, собственными персонами. Логан — море, Марк — солнышко. А что, им подходит. Только вот тучка Каталина сегодня в грозовом наряде.

— Немного пообнимаемся и пойдём греться, — мурлыкнул Марк.

Боязливо посмотрела на Логана, тот выглядел изумлённо. Что, интересно, так его поразило?

— Забавно, но я боюсь тебя даже трогать, — хмыкнул он, озвучив ответ на невысказанный мной вопрос, — боюсь не сдержаться. Ты такая горячая, тоже ведь ответишь и тем навредишь себе.

— Слабак, — бессовестно расхохотался Марк.

— Искушение велико, а я, как ты знаешь, страшный эгоист. Если второй раз сорвать голос, лечение уже будет куда более серьёзным, чем колючий шарф и тёплое молоко.

Значение слова «эгоист» у Логана явно отличается от классического. Он во всём поддерживает брата, почти содержит сибаритку Флоранс, подкидывает денег матери, чтобы та лишний раз не беспокоила отца, а сам никогда ни у кого не просит никакой помощи.

Но расчётливый. И не скрывает, что планирует и дальше развлекаться за мой счёт. Не наигрался?

Задумавшись, я начала водить пальчиком по предплечью Логана, как иногда делала после секса. Мне постоянно безумно хотелось касаться его, хоть так, немножко, капельку. Чувствовать тепло его кожи, насыщаться им, наполняться до краёв. Заряжаться его энергией, чисто мужской, концентрированной, мощной. От Логана исходили спокойствие и сила, то, что мне сейчас было нужно как никогда.

Я не знала, что и думать.

Я точно знаю, что люблю Марка. По — настоящему. Я скучаю по нему, по его объятиям, улыбке, по изогнутой брови, по нашим маленьким секретикам. Люблю, когда он смеётся, поёт, танцует, кружит меня, встретив случайно на улице. Люблю, когда он просыпается по утрам, улыбается так неспешно и сладко, открывает глаза и подпевает будильнику.

Наш мир с Марком полон тепла и уюта, бережных объятий, нежных ласк. С ним я дома. Я счастлива. Я в безопасности.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А Логан — тёмная, неправильная страсть. Порочная.

Он словно варвар ворвался в наш тесный мирок, захватывая и порабощая, повелевая, властвуя, навязывая свою волю. Но будет ли его царствование долгим или он поспешит навстречу новым, неизведанным берегам, когда разрушит наш мир до основания?

И тем не менее, я успела привязаться к нему, своему тёмному богу, требующему немыслимые жертвы. Мысли о расставании с этим невероятным мужчиной тревожили и заставляли сердце неприятно сжиматься.