Последний Гравёр крови (ЛП) - Ли Ванесса

Наконец, она выдавила: - От чего ты меня защищаешь?

- От кого,- поправил он, и что-то щелкнуло у неё в голове. Кочин никогда не хотел убивать мистера Конгми; он сказал, что это демон пришел за своим. Его заставили.

- Кто-то использовал тебя, чтобы убить мистера Конгми, - поняла она вслух.

Хотя он не ответил, его напряженная челюсть подтвердила её догадку.

- Кто?

Его глаза ничего не выдавали. - Ты наверняка уже знаешь.

Ее первой догадкой были Мясники, но Нхика проанализировала его слова, его действия. Все, что он делал, забывая о её встрече, прерывая её разговоры, выгоняя её из города - Кочин хотел, чтобы она поверила, что все это было сделано ради её защиты. Если это было так, то был только один человек, который стоял за всем этим, человек, которого она считала солнцем по отношению к тени Кочина, тот, кто зацепил её и подтянул, только для того, чтобы Кочин разорвал эту связь. Это мог быть только-

- Доктор Санто,- сказала она, её горло пересохло. Осознание опустилось на неё, как трупное окоченение - доктор Санто, который любил брата и сестру, который участвовал во всех их заговорах, убийца? Что-то в этом казалось неправильным, но части пазла сходились только так.

Кочин кивнул, молча, и оперся на подоконник. - Теперь ты понимаешь, почему ты должна остаться.

- Почему он это сделал?

-Почему тебе это важно?

-Ты скажешь мне, и я останусь.

Кочин издал хриплый вздох. - Я не буду тебе лгать. Но я не хочу втягивать тебя в это.

- Так что ты собираешься делать дальше? Оставаться на его службе, жить во лжи, убивать снова, если он прикажет?

Что-то хрупкое треснуло в его выражении. - Нхика, я предлагаю тебе безопасность и свободу. Разве этого недостаточно для тебя?

- Может быть, раньше, - сказала она. - Но становится утомительно, когда тебя выбрасывают и пинают после того, как ты перестаешь быть полезной. Каждый раз, когда я наконец чувствую, что могу чему-то принадлежать, это основано на условиях и жалости. И теперь... Теперь я нахожу кого-то, как я - узнаю, что я больше не одна в этом городе - и он так стремится отправить меня прочь, как будто мы не последние целители сердца в Теумане. Как будто... как будто это ничего для него не значит.

Слова вырывались из неё неуклюже. Возможно, она его неправильно поняла. Возможно, она сама придумала это чувство тоски, одиночества двух мухоловок в саду орхидей. Возможно, выросший в семье, в верхнем городе, Кочин никогда не испытывал этой потребности. Теперь она только ждала его приговора, думая, знал ли он, что его следующие слова могли бы её сломать.

Наконец, он сказал, отстраненным тоном: -Сегодня меня ранили. Я устал. Обсудим это завтра.

Нхика стояла, не в силах произнести ни слова. И это всё? Она могла бы излить свою печаль, выплеснуть всё, что у неё на сердце, на деревянный пол, и это всё, что он мог сказать?

- Я останусь на одну ночь, - сказала она. А утром уйду. Куда, она ещё не знала - не к Конгми, потому что они скорее заточат её, чем поверят, что за всем стоял доктор Санто. Но куда угодно, только не здесь.

Когда Кочин по-прежнему не предложил ей ничего, она фыркнула и прошла мимо него к верхней палубе дома-лодки, чтобы найти хоть немного уединения на этом маленьком судне.

Вид на воду, обрамленный склонами вокруг залива, разворачивался, как свиток. Нхика редко имела возможность оценить красоту города, но сейчас она вдыхала её, поднимаясь на деревянную веранду. Неукрощённая природа была редкостью в Теумане, и она наслаждалась моментом, свесив ноги с борта лодки и находясь между двумя океанами: одним из звёзд и другим из соли.

Самая яркая звезда на небе называлась Майора. Её отец учил её этому; он говорил, что эта звезда всегда приведет её домой, как приводила его. Но она не привела его домой в конце, и теперь она уже не знала, что значит дом.

Она почти думала, что найдёт дом с Конгми - в лаборатории доктора Санто, с предложением Трина - но это никогда не было вариантом. Не когда они обвиняли её из-за неправильно запомнившегося сна, не когда она сама упустила эту возможность. Она провела с ними недели, исцелила их водителя, но всё это было перечеркнуто одним актом предательства.

И ради чего? Ради целителя сердца, который с самого начала только отталкивал её?

Внезапно, несправедливость ситуации подняла свою возмущённую голову. Это было несправедливо - что выбор целителя сердца означал предательство Конгми; что она сняла лисью маску Кочина, только чтобы найти под ней другую.

Прежде чем она смогла сдержаться, слеза навернулась в уголке её глаза и скатилась по щеке. Она подняла руку к груди, потирая бугорок, где под рубашкой висело её костяное кольцо. Кольцо было актом памяти, но оно казалось пустым, когда она отвергла единственную семью, которая могла бы её принять.

-Эй, - прозвучал голос Кочина за её спиной, и Нхика поспешно вытерла глаза. Когда она повернулась, то увидела его, выходящего из лестничного пролёта с одеялом и тарелкой жареных рисовых лепёшек.

- Не возражаешь? - спросил он.

Нхика не ответила, продолжая смотреть на тёмную воду. С трясущимся выдохом он подошёл к ней, накинул одеяло на её плечи и подвинул к ней тарелку - как предложение мира, предположила она. Даже когда он сел рядом с ней, она не встретилась с ним взглядом.

Долгое время они молчали, оба наблюдая за качанием воды. Она слышала его дыхание, такое же спокойное, как ритм океана.

- Прости, Нхика. Я был дрянным хозяином, не так ли? - наконец сказал он.

- Худшим, - согласилась она, не соизволив взглянуть на него.

-Для меня это многое значит, то, что мы есть, - признался он, и только тогда она посмотрела на него. -Я знаю, что был отстранённым, но я не хочу тебя ранить. Это последнее, чего я хочу.

-Тогда почему ты меня пугаешь?

-Потому что я бы хотел, чтобы кто-то сделал то же самое для меня. Если бы у меня был шанс сбежать от этого, я бы воспользовался им мгновенно.

Нхика наблюдала за ним, осторожная в их новой близости. -Ты сказал мне уйти, прежде чем я потеряю всё, что у меня осталось. Что ты потерял?

Он выдохнул, его выражение смягчилось уязвимостью. -Всё, - прошептал он. -Мою свободу, мой покой.

В нём что-то сникло, и внезапно он перестал казаться холодным и угрожающим, а выглядел просто... усталым. Одиноким. Будто он годами старался удержать свой мир в целости, а она пришла и разрушила его. На мгновение она забыла о Конгми - об их убийствах и обвинениях. Остался только Кочин, и она, сидящая рядом с ним, два целителя сердца, попавшие в одну и ту же ловушку города.

После долгого молчания Кочин снова заговорил, его голос был лишён прежней защиты. -Доктор Санто отнял у меня столько всего, что мне больше нечего было отдавать. И я всегда смирялся с потерями, потому что это были только мои потери. А потом появилась ты - целительница сердца, единственная ценность в этом проклятом городе - и он пытается забрать тебя тоже. Я не могу... не могу позволить ему разрушить тебя. Не так, как он разрушил меня, мою жизнь, моё целительство сердца.

Его признание оставило её без дыхания, тихая правда среди множества лжи. Что-то сдвинулось у неё в груди, возникло ощущение тяги, и Нхика поняла, что хочет большего, чем просто ответы - она хочет помочь ему.

-Прости, Кочин, - сказала Нхика, и она действительно была искренне.

-Останься, - повторил он. -Я расскажу тебе всё, но сначала я хочу отвезти тебя кое-куда. Согласна?

Его глаза умоляли её. Если бы она знала, что для неё лучше, она бы взяла его шлюпку ночью и уплыла в какую-нибудь забываемую часть города, где её никогда не найдут. Она бы забыла о существовании другого целителя сердца, потому что какая разница, если он её отталкивает? Она бы подавила новый, нежеланный тёплый свет в своей груди, когда думала о Кочине, который убил одного из самых влиятельных людей в Теумане.

Но Нхика не сделала ни одного из этих вещей, несмотря на все доводы разума. Она могла бы задаться вопросом, почему она помогла ему, почему покинула Конгми ради него, почему осталась даже сейчас, но она уже знала ответ.