Собрание сочинений в пяти томах - Михаил Афанасьевич Булгаков

я окрылен свиданием с людьми! Ах, зачем, зачем я уничтожил рукопись! Меня опять зовет Аполлон!..

Маркизов. Акимович?!

Пончик. Молчи, хромой!

Входят Ева и Ефросимов. Ева ведет Ефросимова под руку. У Ефросимова в руке плетенка с петухом. Останавливаются в тени.

Адам. Мне тяжело их видеть!

Дараган. Иди на аэродром…

Адам уходит. Наступает молчание. Дараган стоит в солнце, на нем поблескивает снаряжение. Ефросимов стоит в тени.

Дараган. Здравствуй, профессор.

Ефросимов. Здравствуй, истребитель. (Морщится, дергается.)

Дараган. Я — не истребитель. Я — командир эскорта правительства всего мира и сопровождаю его в Ленинград. Истреблять же более некого. У нас нет врагов. Обрадую тебя, профессор: я расстрелял того, кто выдумал солнечный газ.

Ефросимов (поежившись). Меня не радует, что ты кого-то расстрелял!

Вируэс (внезапно). Efrossimoff?!

Дараган. Да, да, он — Ефросимов. Смотри на него! Он спас твою жизнь. (Указывает на аппарат.)

Вируэс. Hombre genial![682] (Указывает на свой шрам.)

Ева. Саша! Умоляю, не спорь с ним, не раздражай его! Зачем? Не спорь с победителем! (Дарагану.) Какой ты счет с ним сводишь? Зачем нам преградили путь? Мы — мирные люди, не причиняем никому зла. Отпустите нас на волю!.. (Внезапно к Вируэс.) Женщина! Женщина! Наконец-то вижу женщину! (Плачет.)

Дараган. Успокойте ее, дайте ей воды. Я не свожу никаких счетов. (Ефросимову.) Профессор, тебе придется лететь с нами. Да, забыл сказать… ты сбил меня… я жалею, что стрелял в тебя, и, конечно, счастлив, что не убил. (Маркизову.) Спасибо тебе, Генрих!

Маркизов. Я понимаю, господи! Я — человек ловкий! Скажи, пожалуйста, Дараган, как теперь с долларами будет?

Пончик. Кретин! (Скрывается.)

Дараган. Какими долларами? Что ты, хромой?

Маркизов. Это я так… Из любознательности. Змей! (Скрывается.)

Дараган (Ефросимову). Ты жаждешь покоя? Ну что же, ты его получишь! Но потрудись в последний раз. На Неве уже стоят гидропланы. Мы завтра будем выжигать кислородом, по твоему способу, пораженный город, а потом… живи где хочешь. Весь земной шар открыт, и визы тебе не надо.

Ефросимов. Мне надо одно — чтобы перестали бросать бомбы, — и я уеду в Швейцарию.

Слышен трубный сигнал, и в лесу ложится густая тень от громадного воздушного корабля.

Дараган. Иди туда, профессор!

Ефросимов. Меня ведут судить за уничтожение бомб?

Дараган. Эх, профессор, профессор!.. Ты никогда не поймешь тех, кто организует человечество. Ну что ж… Пусть по крайней мере твой гений послужит нам! Иди, тебя хочет видеть генеральный секретарь.

Занавес

Конец

1931

Блаженство. Сон инженера Рейна в четырех действиях

Действуют

Евгений Николаевич Рейн, инженер.

Соседка Рейна.

Юрий Милославский, по прозвищу Солист.

Бунша-Корецкий, князь и секретарь домоуправления.

Иоанн Грозный, царь.

Опричник.

Стрелецкий голова.

Михельсон, гражданин.

Радаманов, Народный комиссар изобретений.

Аврора, его дочь.

Анна, его секретарь.

Саввич, директор Института гармонии.

Граббе, профессор медицины.

Гость.

Услужливый гость.

Милиция.

Действие происходит в разные времена.

Действие первое

Весенний день. Московская квартира. Передняя с телефоном. Большая комната Рейна в полном беспорядке. Рядом комната гражданина Михельсона, обильно меблированная. В комнате Рейна, на подставке, маленький механизм. Чертежи, инструмент. Рейн, в замасленной прозодежде, небрит, бессонен, работает у механизма. Время от времени, когда Рейну удается настроить механизм, в комнате начинают слышаться долетающие издали приятные музыкальные звуки и мягкие шумы.

Рейн. Триста шестьдесят четыре… Опять тот же звук… Но ничего больше…

За сценою вдруг возбужденный голос соседки: «Селедки… Последний день…», потом глухие голоса, топот ног и стук в дверь Рейна.

Ну, ну! Кто там еще?

Соседка (войдя). Софья Петровна! А Софья Петр… ах, нету ее? Товарищ Рейн, скажите вашей супруге, что в нашем кооперативе по второму талону селедки дают. Чтоб скорей шла. Сегодня последний день.

Рейн. Ничего не могу ей сказать, потому что она еще вчера вечером ушла.

Соседка. А куда ж она пошла?

Рейн. К любовнику.

Соседка. Вот так так! Как же это вы говорите, к любовнику? Это к какому же любовнику?

Рейн. Кто его знает. Петр Иванович или Илья Петрович, я не помню. Знаю только, что он в серой шляпе и беспартийный.

Соседка. Вот так так! Оригинальный вы человек какой! Такого у нас в доме еще даже и не было!

Рейн. Простите, я очень занят.

Соседка. Так что ж, селедки теперь пропадут, что ли?

Рейн. Я занят очень.

Соседка. А она когда придет от этого, беспартийного-то?

Рейн. Никогда. Она совсем к нему ушла.

Соседка. И вы что же, страдаете?

Рейн. Послушайте, я очень занят.

Соседка. Ну, ну… Вот дела! Пока. (Скрывается.)

За сценой глухие голоса; слышно: «К любовнику ушла… селедки… последний день…», потом топот, хлопанье двери и полная тишина.

Рейн. Вот мерзавки какие! (Обращается к механизму.) Нет, сначала. Терпение. Выберу весь ряд. (Работает.)

Свет постепенно убывает, и наконец в комнате Рейна темно. Но все слышны дальние певучие звуки. Парадная дверь беззвучно открывается, и в переднюю входит Юрий Милославский, хорошо одетый, похожий на артиста человек.

Милославский [683] (прислушавшись у двери Рейна). Дома. Все люди на службе, а этот дома. Патефон починяет. А где же комната Михельсона? (У двери Михельсона, читает надпись.) Ах вот! «Сергей Евгеньевич Михельсон». Какой замок курьезный. Наверно, сидит в учреждении и думает, какой чудный замок повесил на свою дверь. Но на самом деле этот замок плохой. (Взламывает замок и входит в комнату Михельсона.) Прекрасная обстановка. Холостые люди всегда прилично живут, я заметил. Э, да у него и телефон отдельный. Большое удобство. Вот первым долгом и нужно ему позвонить. (По телефону.) Наркомснаб. Мерси. Добавочный девятьсот. Мерси. Товарища Михельсона. Мерси. (Несколько изменив голос.) Товарищ Михельсон? Бонжур. Товарищ Михельсон, вы до конца на службе будете? Угадайте. Артистка. Нет, не знакома, но безумно хочу познакомиться. Так вы до четырех будете? Я вам еще позвоню. Я очень настойчивая. (Кладет трубку.) Страшно удивился. Ну-с, начнем. (Взламывает письменный стол, выбирает ценные вещи, затем взламывает шкафы, шифоньерки.) Ампир. Очень аккуратный человек. (Снимает стенные часы, надевает пальто Михельсона, меряет шляпу.) Мой номер. Устал. (Достает из буфета графинчик, закуску, выпивает.) На чем это он водку настаивает? Прелестная водка! Нет, это не полынь. Уютно у него в комнате. Почитать любит. (Берет со стола книгу, читает.) «Богат и славен Кочубей. Его луга необозримы…»[684] Красивые стихи. Славные стихи. (По телефону.) Наркомснаб. Мерси. Добавочный девятьсот. Мерси. Товарища