Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Делль Виктор Викторович

"Дьюри Нонн", – сразу подумал я.

– И от имени товарища Ракоши попросили передать благодарность руководству газеты «Эстеррайхише цайтунг» за большую помощь венгерским комсомольцам в подготовке к Всемирному фестивалю молодежи и студентов. Ну, словом, за издание советских книг. И тебе особо. Персонально, так сказать. Понял теперь? А ты за штаны финансиста переживаешь! Беги лучше за шнапсом. Надо же отметить. «В красную Мельницу» – рядом, прямо под нами. Тут бутылка на шиллинг дешевле… Люся! Батрака ко мне – полуживым или мертвым! Мигом!

– Хорошо, товарищ полковник, – сунулось в дверь веселое лицо Люси.

– Надо отвечать: «Слушаюсь, товарищ полковник!» Не в военторге работаешь – в идеологическом подразделении Красной Армии.

– Хорошо, товарищ полковник, – рассмеялась Люся и умчалась за полуживым начфином Батраковым.

Через некоторое время после событий с миллионами в чемоданчике товарищи из редакции и другие мои друзья по Вене на перроне Восточного вокзала провожали меня с Зоей и Толей на родину. Не было среди них лишь подполковника Гуркина – буквально двумя днями раньше его неожиданно отправили в срочную командировку.

Настроение у меня было паршивым. Срочная командировка по совершенно незначительным делам моего бывшего начальника и посаженого отца наводила на невеселые мысли о его дальнейшей судьбе. Ведь к тому времени Ракоши сумел все-таки жестоко, с большой кровью, расправиться с многочисленными своими оппонентами внутри компартии Венгрии во главе с Ласло Райком. С подачи Ракоши они были позорно заклеймены в качестве тайных агентов англо-американского империализма и приверженцев предателя Тито. Затем последовал суд и безжалостная расправа.

К счастью, с подполковником Гуркиным в итоге все обошлось, хотя недруги как в ЦК компартии Венгрии, так и у нас подбирались к нему с настырным упорством. А вот предотвратить трагедию честных коммунистов-венгров, в большинстве своем бывших активных подпольщиков в годы хортистского засилья, не захотел (или не сумел) никто.

А еще два-три месяца спустя, уже в Белорусском военном округе, куда я был переведен для прохождения дальнейшей службы, командующий Пятой гвардейской танковой армией маршал М. Е. Катуков торжественно вручил мне от имени и по поручению Верховного Совета Венгерской Народной Республики, как было сказано в грамоте, в качестве признания моих «выдающихся заслуг» в области развития венгеро-советской дружбы, орден Венгерской Народной Республики.

Не могу сказать, что эта награда на фоне трагических событий в Венгрии, в ходе которых пострадали и мои многочисленные друзья, сильно меня обрадовала.

Вот и вся непридуманная история о двух моих встречах с «великим революционером» (а позднее «кровожадным властолюбцем»), с «вождем народно-демократической Венгрии» (а позднее «разрушителем завоеваний социализма»), с человеком, чье имя скандировалось сотнями тысяч людей наряду с именами Сталина и Тито (а позднее снятого со всех руководящих постов в партии, затем исключенного из членов партии, а в итоге и вовсе вышвырнутого из Венгрии без права возвращения в страну).

Пусть во всех этих немыслимых пассажах в судьбе «великого революционера» и «кровожадного властолюбца» разбираются историки. Если смогут. И если захотят. Я же решил только подбросить две свои веточки под кипящий, рычащий, фырчащий котел истории, который, извергая пар, дым и вонь, должен же в конце концов выдать (если не нам, современникам, то тем, кто придет после нас) ИСТИНУ, а не глухое бормотание о некоторых ошибках этого человека, вроде «необоснованного завышения плановых заданий» (см. БСЭ, 3-е издание).

Матьяш Ракоши, изгнанный из Венгрии официально в начале шестидесятых годов, а фактически намного раньше, больше туда вернуться не смог и умер в качестве политического эмигранта 5 февраля 1971 года, по моим сведениям, в городе Краснодаре.

ИХ СИЯТЕЛЬСТВО ЮНЫЙ ГРАФ

Венгры считают себя лучшими шоферами в мире. И, надо сказать, многие из них за рулем машины в самом деле демонстрируют высший класс автопилотажа. Развить в считанные секунды высокую скорость, на нескольких метрах затормозить с душераздирающим визгом, обогнать машину на крутом повороте, с миллиметровой точностью прижав ее к обочине, – все это лихо проделывают не только водители с многолетним стажем, но и новички с еще не просохшими чернилами на только что обретенных водительских удостоверениях.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но… Все это касается только вождения. Малейшая поломка, даже пустяковая техническая неисправность, устранить которую можно с помощью одной отвертки или просто куска проволоки, ставит таких лихачей в тупик. Они горестно застывают возле умолкшей машины и часами ждут, когда судьба смилостивится над ними, послав в помощь человека, не боящегося хотя бы заглянуть под капот.

Так что я лично лучшими шоферами в мире венгров не назвал бы. Шофер, по моему разумению, это не тот, который только исправно крутит баранку. Он должен еще и уметь сдвинуть с места механическую упрямицу, если, конечно, та не переломала себе ноги или, безропотно подчиняясь капризам хозяина, надорвала в конце концов свое механическое сердце.

А вот наши шофера именно такие. Вынужденная остановка в пути – и тотчас же взлетает освобожденный рывком пальца капот. Две-три минуты на изучение причин – и из багажника извлекаются нужные инструменты. Еще с десяток минут – и неисправность устранена. Машина взвывает, получив «по газам», и шофер без промедления продолжает путь.

А случись что-нибудь серьезное, бедолагу на тросе дотянут до места стоянки, и уж там шофер-профессионал возьмется за нее по-серьезному. Что-то исправит, что-то заменит – и авто опять готово в бега.

У венгров же существует четкое и строгое разделение труда. Вот этот господин в чистом костюмчике, щегольских туфельках и шляпе – водитель. Он только водит машину. Ему даже запрещено заглядывать под капот.

А вот этот, в рабочем комбинезоне, измазанном мазутом берете и заляпанных кедах – механик. Его дело – заставить умолкший мотор заработать снова, сменить спустивший баллон, убрать вмятину на кузове, заделать царапину. А водить ни один уважающий себя владелец машины его не допустит. Водить должны другие. Он не водитель, он механик.

Так что шоферов в нашем понимании у венгров нет. По крайней мере, не было в те годы, о которых идет речь. Есть водители и есть механики. Белая косточка и черная кость. Между ними такая же разница, как между жокеями и конюхами.

Когда демобилизация из Красной Армии после войны достигла своего апогея, из гаража отделения в Будапеште по улице Королевы Вильгельмины стали отправляться домой один за другим все наши лучшие шоферы-фронтовики. Машины оставались без хозяев. Ездить становилось не на чем.

Зам. начальника отделения по работе среди венгерского населения майор Афанасьев отправился к подполковнику Гуркину:

– Что делать? – в голосе его звучало отчаяние.

– Выходить из положения, – дал Гуркин дельный совет.

– А как, товарищ подполковник? Четыре легковых и две грузовушки уже стоят без ездоков.

– Нанимайте венгров.

– На какие шиши?

– На продукты. За муку, мясо, масло и прочие съедобные вещи… Мне ли вас учить, товарищ майор?

– Да и шоферы они тоже!.. – Афанасьев, скривившись, безнадежно махнул рукой. – На работу в белых рубашечках ходят.

– У вас есть на примете получше?..

Словом, через несколько дней в нашем хозяйственном дворе появилось несколько шоферов в штатских костюмах.

А еще через неделю наши молоденькие красноармейцы-шоферы (старых уже почти всех демобилизовали), ругаясь по-русски громко и отчаянно, копались в кишках чужих машин, устраняя чужие, большей частью ерундовые, неисправности.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А новички-венгры, посиживая в тенечке и покуривая стреляные у своих же русских коллег сигареты, трепали языками в ожидании, когда им выведут на линию исправных бегунов.

Больше всех донимал наших ребят трепливый молодой водитель по имени Фери, научившийся нескольким русским фразам и любивший давать «под руку» советы нашим неутомимым трудягам, тянувшим двойную тягу – за себя и за «того парня».