Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Делль Виктор Викторович

Порылся в бумагах, обнаружил свою "утерянную" чековую книжку, сунул в чемодан, одновременно выложив из него на видное место у входной двери шикарный легковой автомобиль, и помчался в редакцию. Было четыре часа, самый разгар работы над завтрашним номером.

Из лифта прямиком к Лазаку. Нарочито небрежно бросил чемоданчик на письменный стол, щелкнул обеими застежками замков.

– Принимайте, товарищ полковник!

– Что именно? – Лазак настороженно приглядывался к газете, которой были укрыты пачки.

– Так, мелочишко на молочишко. Два миллиона четыреста тысяч шиллингов. Сгодятся в хозяйстве?

– Еще спрашивает! – обрадовался Лазак. – Люся! – оглушительно крикнул он. – Батракова ко мне, бегом!.. Как тебе удалось, старшой?

– Да вот так! Не смог мне отказать товарищ Ракоши, учитывая наши сердечные с ним отношения.

– Ты у него самого был? – заахал Лазак. – Ну, молодец, ну, герой! А мы тут каждый грош считаем. Жесточайший режим экономии!

Вбежал встревоженный начфин редакции старший лейтенант интендантской службы Батраков, пожилой угрюмый финансист с тонкими кривоватыми ногами, будто навечно упакованными в перешитые для него трофейные яловые немецкие сапоги. Своей скрупулезностью и придирчивостью он доводил сотрудников редакции до белого каления.

– Звали, товарищ полковник?

– Гляди! – Лазак перевернул чемоданчик, шумно высыпал на стол горку пачек с шиллингами. – Два миллиона четыреста тысяч! Ликуй, начфин!

Но Батраков не ликовал, даже, по-моему, испугался изрядно:

– От-откуда?

– Да вот Венгрия долг за книги вернула. Старший лейтенант привез.

– Как привез? – все еще не мог прийти в себя Батраков.

– Ну, как привозят? В данном случае поездом, разумеется. Это ты из Бадена на машине возишь, благодаря доброй душе своего редактора.

– Без конвоя сопровождения? – у Батракова округлились глаза. – Да небось еще без надлежащего оформления?

– Что еще тебе там за оформление, бумажная душа! Сам ведь знаешь, какой был договор! Словом, принимай деньги, запихивай в несгораемый свой сейф, а старшему лейтенанту выдай расписку на всю сумму. И завтра же начинай выплату по долгам. Только не сразу – по частям. Завтра за бумагу, дня через два – за печать, ну и так далее.

Но Батраков замахал руками:

– Ничего я не приму! Незаконно это! Вчера вы меня за зарплатой в штаб отправляли. Два автоматчика сопровождения, закрытая машина. А денег всего сколько? Зарплата и прочие выплаты – не менее чем двадцать тысяч. А здесь – два с половиной миллиона! Мамочки! Меня же посадят! Нет, не приму! Не приму!

– Примешь, куда денешься! – нажимал Лазак. – Я сейчас приказ напишу, по всей форме, с печатью. Примешь!

– Не приму!.. Небось и бумаг на них никаких не оформлено?

– Как это не оформлено? Вот чековая книжка. По ней вся сумма и получена. В форинтах, конечно, Два к одному.

Я вытащил чековую книжку из груды пачек и победно сунул под нос Батракову.

– Что это за филькина грамота? По-каковски написано? Не понимаю! И потом, если по ней все получено, почему она у тебя? Как тебе в банке деньги выдали, а книжку вернули?

– А я ее вроде как потерял. Написал заявление, они приняли. – Я чувствовал, что сам безнадежно запутываюсь. – А здесь, дома, поискал – и нашел.

– Вот! Улавливаете, товарищ полковник? Потерял, нашел… Сплошное беззаконие! Нет, что хотите со мной делайте, хоть увольняйте, хоть на гауптвахту отправляйте, но приказу принять эти деньги не подчинюсь. Ни устному, ни письменному. Ни в каком виде.

– А я говорю – примешь! – окончательно разбушевался Лазак, грохнув кулаком по столу.

Батраков мелкими-мелкими шажками задом стал пятиться к двери и как-то сразу исчез за ней.

– Люся! – орал Лазак, – Вернуть ко мне Батракова!

– Да он на лифт побежал! – в двери появилось красное, взволнованное лицо Люси. Не часто в кабинете Лазака происходили такие скандалы. – Вон, вон, уже вниз поехал!

– Ну, теперь не догнать, – разом успокоился Лазак. – А знаешь, формально он прав.

– А я, выходит, не прав? Не надо было, значит, получать?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Погоди, погоди, не кипятись. Батраков – формалист до мозга костей, человек бумажки. Вот он и рыпается… Давай сделаем так. Покидай свои сокровища обратно в чемодан и погуляй с ним по кабинетам. Найдется о чем покалякать. А я с Мишей тем временем в Баден слетаю. Генерал в курсе дела. Он отдаст распоряжение – и конец. Словом, жди здесь до победного. «Жди меня, и я вернусь», – как сказал поэт.

– Он еще сказал: «Только очень жди».

– А что тебе остается?

Я снова стал складывать пачки в осточертевший чемоданчик и двинулся с ним по редакционным кабинетам за сочувствием.

А Лазак тут же умчался на своем серо-черном «австро-фиате».

В редакции все уже знали. Наверное, Люся разнесла. К кому ни зайду – со всех сторон наплывают теплые волны участия. А мне худо. Вот сделал доброе дело, а теперь доказывай, что не украл. Да как доказать, если до этого дойдет? Чековая книжка при мне, банк ликвидирован. Вызвать в трибунал товарища Ракоши в качестве свидетеля? Эх, предлагали же мне в Госбанке Венгрии какую-то бумажку об обмене форинтов на шиллинги. Чего же это я отказался? Сдуру, ей-богу, сдуру! Хоть какой-то документ был бы.

Лазак вернулся часа через три. Лицо кислое.

– Генерал в командировке, вернется только завтра. Придется обождать. Да ты не волнуйся, все будет о'кей! В крайнем случае, отхвачу очередной выговор я, а не ты! А мне не привыкать.

Я совсем приуныл:

– Так что же теперь – тащить такие деньги домой через Вену? И ночью трястись над ними, как бы не прознала какая-нибудь гангстерская банда. Ведь сумма-то какая! Мне Евдокимов объявление показал в «Ди Прессе»: за два миллиона продается завод медицинских препаратов в Нойштадте.

– Хм!.. А завтра опять тащить в редакцию.

Лазак обеспокоился не меньше моего. В этом месяце по Международному району Вены, где помещалась редакция, да и наш жилой дом, комендантскую службу несли американцы. А при них кривая преступлений, как правило, резко подскакивала: патрули больше ошивались в кабаках, чем пресекали действия стай двуногих шакалов на улицах, особенно в темное время суток.

– Во, идея! Сделаем так. Деньги я у тебя приму под расписку и суну в свой сейф. А на ночь посажу в кабинет автоматчика из охраны. Тут диван. Постережет и выспится заодно… Хуже другое. Этот ненормальный Батраков, оказывается, тоже успел побывать у своего начальства в финансовом управлении. И, разумеется, навонял. Теперь мне надо с утра поймать генерала раньше, чем к нему прорвется финансист… Словом, сдавай деньги, получай расписку с моим автографом, Люся шлепнет на нее печать – и по домам. Утром можешь рано не приходить. Пока съезжу, пока приема добьюсь, пока вернусь. Часам к двенадцати, не раньше. И не переживай, старик! О деньгах и не думай, а то всю ночь не заснешь… А сейчас обожди меня минут тридцать. Подпишу номер газеты и тебя по пути на машине заброшу… Люся! – опять рявкнул он в сторону приемной. – Давай ко мне деньги считать!

Минут тридцать затянулись на два часа – какие-то там были неполадки с номером. Что-то снять, что-то поставить.

Когда я приехал домой, Зоя уже собиралась спать.

– Ага, приехал! Так быстро? А я еще подумала, откуда вдруг собственный автомобиль в доме завелся. Толя весь вечер с ним не расставался. Так и уволок в постель, и сразу заснул.

Сама она тоже, можно сказать, спала на ходу. И хорошо! А то бы пришлось рассказывать об афере с шиллингами, которая еще неизвестно чем закончится. Она тоже расстроится, и будем оба лежать без сна всю ночь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Бумажка за вычурной подписью Лазака и даже гербовая печать редакции на ней меня почему-то не очень успокаивала.

К одиннадцати утра, невыспавшийся и злой, я уже вышагивал по приемной Лазака. Он сам заявился, как и говорил, к двенадцати.

– Ну что? – кинулся я к нему. – Уладили?

– Почти. Да, собственно, и улаживать не пришлось. Слушай, да перестань так волноваться! Заработаешь еще медвежью болезнь, будешь бегать каждые полчаса… Так вот, генерал на работе еще не изволил появиться. А финансист из управления сидит у него в приемной чуть ли не с ночи… Ну и пусть себе сидит, галифе свое шикарное протирает. Тебе-то какое до его штанов дело! – опять взорвался Лазак в ответ на мою нервную, хотя и бессловесную реакцию. – Главное ведь в чем – все хочу тебе сказать, да ты никак не даешь!.. Вчера поздно вечером дежурному по штабу Группы войск звонили из Будапешта. Фамилию дежурный назвал, но я, конечно, не запомнил. Из ЦК компартии, хорошо говорит по-русски.