Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Жирный, видимо, чувствовал то же самое, что и я, потому что заговорил со Светкой изменившимся хриплым голосом.

— Привет, Света!

— Здравствуйте, дяденьки, — робко сказала она, поднялась, оказавшись всего на голову ниже нас с Жирным, и улыбнулась, показав отсутствие переднего зуба.

— Светка, мы вот посмотрели, ты тут сидишь одна, не скучно? — решил я взять быка за яйца. — Хочешь с нами поиграть в интересную игру?

— Хочу, дяденьки! — радостно ответила Светка. — А в какую?

— Пойдем с нами, мы тебе покажем.

— Нет, мне мама не разрешает с чужими дядями уходить. — грустно ответила Светка. — Давайте здесь поиграем.

— Ну, Светка, мы ведь не дяди, а мальчики. И к тому же в эту игру здесь играть нельзя, надо, чтобы никто не видел.

Видно было, что Светка колеблется. С одной стороны, ее в первый раз пригласили поиграть вместе с другими в интересную игру, а с другой, мамин запрет…

— Света, это недолго, — вмешался я, — поиграем и ты вернешься, мама и не узнает.

Видимо, это решило дело. Светка собрала своих кукол и вопросительно на нас посмотрела. Мы зашагали к подвалу, она — за нами. Пробрались по всем лабиринтам, достигли «каморы», а там — дым коромыслом, вся компания нервно курит во главе с Соплей — ждут. Сопля к тому же пиво допил, глазки блестят, Светку увидел — вообще весь загорелся.

— О-о, Светка-конфетка! — заорал он. — Привет, привет! Заебись, что пришла, не пожалеешь. Мы сейчас все будем с тобой играть в интересную игру. «Папа-мама» называется!

Я аж весь похолодел — сейчас Сопля своим грязным базаром все испортит, девчонка испугается и убежит, а догонять ее понта нет. Не насиловать же на самом деле, когда можно просто уговорить! Но, посмотрев на Светку, я тут же успокоился: она со счастливой улыбкой обводила нас всех и «камору» взглядом блестящих глазок и, судя по виду, вовсе не боялась. Видимо, в своем «крысятнике» не такого насмотрелась и наслушалась.

— Здравствуйте, дяденьки, — вежливо сказала Светка. — А вы, правда, будете со мной играть?

— Будем, будем, — сказал очкастый Саня. — А ты с нами будешь?

— Буду. Только я игру эту не знаю. Я еще в «папу-маму» никогда не играла.

— Ну, не бойся, мы тебя научим. Только куклы свои положи на стол, они для этой игры не нужны.

Она подошла к столу и положила кукол — двух старых покалеченных уродцев. А мы, пятеро подростков, пожирали ее глазами… Жирный, нервно грызущий большой палец; Сопля, восседающий на кресле с сигаретой; очкастый Саня, двумя руками поправляющий очки; Димка, красный и разинувший рот; и я, непроизвольно прижавший руки к ширинке, где топорщился колом вставший член.

— Давайте играть! — весело сказала Светка. — Что надо делать?

— Подожди, какая быстрая, аж пиздец, — встал с кресла Сопля. — Мы вот тебя пригласили, а теперь думаем, хорошая ты девочка или нет? Может, ты плохая девочка и с тобой играть не надо.

— Я хорошая, хорошая, — умоляюще забормотала Светка. — Я не плохая, со мной можно играть.

— А чем докажешь?

— Я не знаю… А как вы хочете?

— Понимаешь, — Сопля дрожащей рукой затушил сигарету, — хорошая девочка своим друзьям делает приятно. Мы ведь теперь твои друзья?

— Да, — радостно сказала Светка.

— Ну вот. Ты нам сделаешь приятно, и мы поверим, что ты хорошая, добрая девочка. И будем играть с тобой.

— А что надо сделать?

— Что надо, бля… Надо сделать приятное нашим писям! — выпалил Сопля.

У меня упало сердце. Ну, все, сейчас она точно убежит…

— А-а, — выдохнула Светка. — Это я могу! Это я хорошо умею. Только моей писей я сделать приятно вам не могу, мне нельзя, она у меня маленькая. Хочете, я ваши писи руками подергаю и в ротик себе засуну? — она обвела нас всех взглядом и показала грязноватым пальчиком на свой «лягушачий» рот.

Мы остолбенели, глядя на бесстыдно предлагающую отсосать у пятерых пацанов малолетку. Димка неожиданно схватился обеими руками за пах, промычал что-то вроде «грр-ыхх» и исчез в темном углу «каморы». Видимо, кончил.

Багровый Сопля начал вдруг лихорадочно рвать пуговицу и молнию на джинсах. Стянул джинсы вместе с трусами, вытащил стоящий посиневший хуй, схватил Светку за затылок и начал пригибать вниз, как бы в забытьи бормоча: «давай, давай, пососи, давай, соси, давай…» Рот его разинулся, глаза остекленели. Светка нагнулась, взяла член Сопли рукой и очень по-деловому, с открытыми глазами, засунула его себе в рот. Подержала немного и начала двигать головой вперед-назад. Сопля как-то заскулил, задергался, обеими руками начал насаживать Светкину голову себе на член, и из уголка ее рта показалась белая капля, свисла на ниточке и упала на пол. По Светкиному горлу было видно, что она быстро и напряженно глотает малафью. И явно не в первый раз в жизни.

Сопля намного постоял, подвывая, потом отпустил Светкину голову, вытащил из ее рта поникший мокрый хуй, закрыл глаза и плюхнулся в жалобно затрещавшее кресло. Счастье на его лице было неимоверно.

Светка выпрямилась, утерла губы тыльной стороной ладони, как после еды и робко посмотрела на Соплю.

— Вам приятно, дядя?

— Да, да, ты хорошая девочка, — пробурчал Сопля с закрытыми глазами.

— Будем теперь играть?

— Будем-то будем, а как же мы? — дрожа, спросил очкастый Саня. И начал расстегивать шорты.

— Подожди, — остановил его пришедший в себя Сопля. — Леха и Жирный договаривались, теперь их очередь!

Жирный подскочил к Светке, она попятилась.

— Подождите, дяденьки, — сказала она и взялась рукой за челюсть. — У меня ротик устал.

Но Жирный уже размахивал хуем перед ней и говорил: «Ничего, ничего, потерпи, мне очень хочется, ты же добрая девочка!» Светка вздохнула, нагнулась, точно так же по-деловому засунула его член себе в рот и задвигала головой взад-вперед. При этом она оказалась задом ко мне, короткое платьице задралось и показались желтоватые от старости трусики с зеленым пятном на попе — видимо, сидела на траве.

Этой картины я спокойно выдержать не смог. Стянул шорты, благо были на резинке, вместе с трусами, подскочил к Светке сзади и одним рывком стащил с нее трусы. Светка молниеносно развернулась, бросив Жирного, и схватилась за трусы, таща их наверх.

— Дядя, дядя, не надо, меня ябать еще нельзя, — жалобно запричитала малолетка, — я сейчас у вас пососу, только не ябите, мне больно. У дяди Пети пися не влезла, он сказал, что меня пока ябать нельзя.

— Я не буду, я только посмотрю, — пыхтел я, борясь с ней.

— Тогда не рвите, мама заругает, я сейчас сама все сниму и покажу, — она сделала шаг назад и стянула трусики, а потом — платьице. Аккуратно сложила свои тряпочки и положила их на стол.