Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович

— Так, ты, железяка безмозглая, руки вверх и марш сюда, на льдину, — холодным до икоты тоном приказал он. — А вы двое марш в лодку!

От неожиданности мы все безропотно повиновались. Профессор, как капитан, покидающий судно последним, оттолкнул задними лапами моторку, в длинном прыжке приземлился на корму и уже оттуда спокойно довершил:

— Никаких обид, Стив. Мы за кикиморой, служба есть служба. Ничего личного.

Обалдевший биоробот только послушно кивнул:

— Я понимаю…

Алекс повернул ключ зажигания. Лодка снова окуталась искусственным паром, приподнялась в воздух, и через минуту мы уже мчались к морю, надеясь, что локаторы запеленгуют коварную беглянку.

— Ребята, мы не слишком круто с ним? — заговорила я, как только пришла в себя. — Все-таки мы бросили его одного на подтопленной льдине.

— Он биоробот, что с ним сделается? — отмахнулся Пусик, и мой муж спокойно подтвердил:

— У Стива встроенный переходник. Вызовет подмогу или прямиком отправится на Базу. Зная его, скорее второе.

— Это точно, — поддержал напарника котик. — Теперь он уже ничего писать не будет, а захочет доложить о нас шефу лично.

— А-а, тогда ладно, — сразу успокоилась я.

В конце концов, если мои мужчины не волнуются, что мне за всех переживать? Я скинула наконец мокрый тулуп и сняла сапоги. Командор поднял выдвигающуюся крышу и включил отопление. Через пару минут в лодке стало тепло, как в сауне. Мы просушили одежду и перекусили стандартным сухим пайком для агентов, найденным в шкафчике со снаряжением. Отвечая на возможные вопросы, сразу поясню — да, Стив биоробот, ему паек не нужен. Но по штату положен! А раз положен, значит, будет лежать до истечения установленного срока хранения. С бюрократией нигде не поспоришь.

Меж тем медленно опускались сумерки. На пеленгаторе отражалась россыпь сияющих точек. Все они двигались в хаотическом беспорядке. Профессор отодвинулся, мрачно оповестив:

— Если она спустила парус, то мы нипочем не отличим карбас от плавающего бревна, дрейфующей льдины или вообще стаи засыпающих на волнах чаек.

— Согласен, — вынужденно признал командор. — Предлагаю всем отдохнуть, а дежурить у локатора будем по очереди. Как только запеленгуем что-то определенное, подъем. А пока самый малый вперед — вдоль берега.

— Ложитесь, напарники, — топорща усы, решил агент 013. — После сегодняшнего купания мне что-то не хочется спать. Подмените меня через три часа.

Мы с Алексом переглянулись и практически сразу уснули на своих сиденьях.

Я проснулась первой. За окном разливался рассвет. Наша лодка стояла уткнувшись носом в берег какой-то тихой заводи, мотор заглох, а кот, растянувшийся на теплой панели управления, похоже, уснул в первые же десять минут своего дежурства.

Я нажала кнопку, до половины откинула козырек крыши назад и, пройдя по борту, спрыгнула на берег. Мне нужно было сходить в лес по личному делу. Не буду никого интриговать, но только я нашла подходящие кусты, как почувствовала пристальный взгляд чьих-то злобных глаз. Я автоматически опустила руку к поясу, задним числом понимая, что бластер остался в лодке. Вот черт!

— Что ты собиралась здесь делать, дрянная дефчонка?! Отфечай хозяйке леса!

— Я думала, у леса не хозяйка, а хозяин — леший, — отвечала я, пытаясь разглядеть за деревьями свою неожиданную оппонентку. Видимо, моя реакция, вернее, полное ее отсутствие ей не понравилось.

— Ах, ты даже не знаешь, кто я такая?! Ты что, не русская?

— Да, я татарка.

Из-за толстенной сосны вышла страшная косматая седая блондинка, один глаз голубой, другой с бельмом, и шесть зубов наружу. Спутанные волосы, покрытые паутиной и паучьими гнездами. Нет, самого гнезда я не видела, но сужу по тому, что их обычные обитатели бегали у нее по волосам очень уж по-хозяйски.

— Сколько на сеферной земле живу, а о фас, татарах, ни ф Архангельском городе, ни ф Чухонии, ни ф моей слафной Шфеции и слыхом не слыхифали.

— Ничего удивительного, — буркнула я. — Ваше счастье, что Чингисхан до Стокгольма и Хельсинки не добрался. А вы, собственно, кто будете-то?

— Я сама Шфедка Кулимана! — зарычала она и кинулась меня душить, вытянув вперед мускулистые руки.

Я автоматически опрокинулась на спину, производя бросок с упором ноги в живот. Немытая старуха, перелетев через меня, вписалась лбом в столетнюю сосну. Причем ей хоть бы хны, а сосна явственно хрустнула. Дальнейшее описание нашего поединка могло быть очень коротким, не раздайся за моей спиной уверенный голос командора:

— Руки вверх! Стрелять буду!

Надежные руки мужа помогли мне подняться. Старуха Кулимана яростно зашипела, она каким-то образом прекрасно догадывалась о боевой мощи бластера. Есть у этих магических существ способность ощущать опасность задницей.

— Что фы тут шастаете по моей земле?

— Мы тут по своим делам. Ищем кое-кого, — по привычке отчиталась я.

— Не кикимору ли? — хитро сощурилась она.

— Откуда вы знаете? — сурово спросил Алекс.

— Да прошмыгнула одна здесь недафно, и фид у нее был такой, слофно за ней черти гнались, а потом фы здесь пояфляетесь, чужаки. Нетрудно догадаться, а?

Мы с Алексом пристально уставились на нее. Врет или нет?

— Фон ф ту сторону, — злобно махнула она рукой в самую чащу. — Что, не ферите? Да меня сам отец Иоанн Кронштадтский знат да уфажат![46]

— Врунья! Отец Иоанн Кронштадтский еще даже не родился! — выскочил из кустов кот. На его морде читалось крайнее возмущение. — И он бы такую ведьму точно не уважал.

— Ты тоже выспался? — совсем невпопад спросила я.

— Да, деточка. И я знаю, кто это! — многозначительно сдвинул бровки Профессор. — Шведка Кулимана, классическая северная ведьма. Проживает и практикует в колдовстве на территориях традиционно населенных шведами или захваченных ими же. Была интересно описана в сказке Бориса Шергина «Пойга и лиса». Сильная злодейка с тенденцией к людоедству. Уродлива, несимпатична, пьет, характер неуравновешенный, с истерическими заскоками. У так называемого Пойги она украла дом, хозяйство и все прочее. Но он, подключив к делу свою знакомую рыжую плутовку, умудрился вернуть все назад, да еще и с прибылью. Похожий сюжет использовался в сказке о Коте в сапогах. Шергин передал его в своей архангельской вариации, но не менее ярко.

— Ой, да и прафда, имело место такое дело, — соглашаясь со словами кота, признала Кулимана. — А насчет Иоанна Кронштадтского… Ну что могу сказать ф опрафдание, быфают у меня нефнятные предфиденья. Но меня здесь фсе боятся и уфажают. Не забыфайте, что фы на моей земле, шфедской.

— Еще чего, это все российские земли, по итогам русско-шведской войны.

— Франье! Эти земли принадлежат шфедской короне. Так раньше было, и так фсегда будет!

— Да-а, кажется, здесь война еще не закончилась…

— Что будем делать? — перебила я Алекса. — Искать кикимору в этой глухой чаще и болотах или вернемся на катер? Но что, если страшная старуха говорит правду?

— Голосую за то, чтобы остаться на катере, — поднял хвост кот, он явно не горел желанием мочить лапы в болотах.

Но мы с мужем были противоположного мнения. Единственного, кого мы могли дождаться на море, это суперагента Стива с подкреплением, стальными наручниками для нас троих и ордером на наш арест.

— Вы не могли бы указать более точное направление? — обратился к Кулимане Алекс.

— Могу, конечно, но фы должны заплатить.

— Черт, наличных как раз нет, — соврал Профессор. Уж у него-то деньги всегда есть, хотя боюсь даже подумать, где он их хранит.

— У меня осталась сдача от расстегаев. — Хорошо, что я мелочь всегда ношу в кармашке, на непредвиденный случай. Вдруг в лесу лоток с семечками встретится или распродажа заколок в Иль де Ботэ. Я выгребла все монетки и протянула старухе.

Она шустро пересчитала деньги и убрала их в лифчик. Кот с Алексом поежились.

— Фот, на! — Она протянула командору шишку.

С виду обычную сосновую шишку, которую, кстати, вынула оттуда же, куда заныкала перед этим деньги. Поэтому вполне было понятно, что мой муж не торопился брать ее в руки, а смотрел как-то нервно, с опаской.