Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

В свободное время де Еон с ожесточением работал над новой книгой. Что бы сказал Людовик, увидев те материалы, которыми кавалер пользовался в творческие минуты? Вдохновение де Еон черпал прямо из переписки Нивернуа, Пралена и Герши!

Король узнал об этом и велел посольству в Лондоне очернить автора еще до выхода книги. Тогда перед графом Герши предстали два матерых борзописца

— Гудар и тот же Трейссак де Вержи.

— Любители нежных муз, — обратился к ним посол, — время не ждет, рвение де Еона надо опередить.

— Можете не сомневаться, граф, — заверил посла Гудар. — Де Еон не успеет поставить точку, как все будет готово. Мы обладаем секретом одной закваски, от которой любое блюдо на второй день не жрут даже свиньи…

А вот де Еон торопиться не стал.

— Профаны! — фыркнул он. — Может быть, они что-то и знают обо мне. Может быть. Но, рассчитывая на похвалы графа Герши, очень трудно создать шедевры.

Вскоре брошюры наемных писак вышли из печати. Де Еон с достоинством выстоял под ушатами грязи. Он украл деньги из посольства? Пусть. Он гермафродит? Пусть…

В один из дней Манэн ворвался в кабинет графа Герши:

— Первый том у де Еона готов!

— О боже, как он плодовит, — застонал Герши, холодея…

В марте 1764 года Лондон выбросил на прилавки громадный том под заглавием «Письма, мемуары и переговоры кавалера де Еона». Герши первым из французов раскрыл книгу и прочел о себе, что он дурак, каких свет не видывал, а жена его — шлюха. Данные эти, весьма прискорбные для графа, были подкреплены цитатами из писем Пралена, Нивернуа и самого Людовика.

— Нового тут ничего нет, — сказал Герши. — Перешлите книгу Пралену, тут о нем тоже немало написано…

Прален прочел оскорбительную для себя переписку короля с де Еоном, а заодно министр имел удовольствие узнать несколько тайн дипломатии, о которых он и должен бы знать, как министр.

— Но я этого не знаю! Однако похоже на правду… Передайте книгу его величеству. О короле здесь, слава богу, не упоминается. Но перед нами пока что первый том сочинений…

Людовик узнал из книги, что все его министры слова путного не стоят, а во Франции есть только один человек, достойный высокого звания дипломата, — это… де Еон!

— Ужасно, — волновался король. — И дальше — хуже. Смотрите: это лишь первый том… Неужели у него хватит материалов?

— К сожалению, — мудро отвечал королю Терсье, — автор придвинул свой творческий алтарь к самому первоисточнику!

Как раз в это время умерла мадам Помпадур. Закрытое простынями тело женщины, возлюбленной короля, ночью с руганью утащили куда-то лакеи, которым хотелось выпить, но не было денег. И шел дождь…

Король, стоя у окна, показал на струи воды, со звоном бегущие по стеклам. И сказал, обращаясь к покойнице:

— Ах, мадам! Какой неудачный день выбрали вы для вашей дальней прогулки…

Но смерть фаворитки вернула из деревни графа Брольи, — теперь человек «огня и железа» мог активнее руководить секретной политикой короля. Брольи не успел еще осмотреться в Париже, как де Еон вдруг стал в Англии популярнее короля. Продажность министерства Бьюта была на устах каждого англичанина. Книга де Еона читалась нарасхват.

— Откройте глаза! — призывали ораторы на улицах. — Теперь мы наглядно видим, почему Франция преследует своего дипломата де Еона… Да, да, именно в его руках таятся сейчас все тайны подкупа нашего парламента! Мы пойдем к нему, и пусть он скажет нам всю правду…

Громадная толпа англичан собралась под окнами:

— Де Еон, покажитесь… Мы хотим видеть де Еона! Шевалье вышел на балкон, сверкнула на солнце его сережка.

— Что вам надобно от меня, джентльмены?

— Скажи, что ты знаешь о наших министрах, — просила толпа.

Де Еон перегнулся через цветочные горшки:

— Первый том моих мемуаров читали?

— Читали… Читали!

— Ну так ждите. Заключению Парижского трактата о мире я отвожу весь тринадцатый том моих сочинений!

В убежище де Еона проник один из пэров Англии — Уилкс.

— Вы не должны бояться меня, — сказал он. — Я член парламентской оппозиции. Мы, радикалы, хорошо осведомлены о тех гонениях, какие вы претерпеваете от своего гнусного правительства…

— Ничего из бумаг не продаю, — поспешно произнес де Еон.

— Но… — замялся Уилкс, — двадцать тысяч фунтов!

— Хоть сто!

— Двадцать пять тысяч, — набавил Уилкс.

— Хоть двести!

— Тридцать тысяч.

— Хоть триста; я не торговец. Парламентер не спешил уйти:

— Оппозиция Англии следит за вашей безопасностью. Британцы недовольны нынешним курсом политики и пойдут за нами. Вы можете быть уверены: мы постоим за вас в борьбе с деспотизмом, и графу Герши не поздоровится… Ну, сорок тысяч фунтов!

— Я подумаю, — ответил де Еон.

Терсье развернул перед королем лист бумаги:

— Получено письмо от де Еона, слушайте…

«Вожаки оппозиции предложили мне денег, сколько я хочу, за выдачу бумаг и писем. Вы можете себе представить, как мне противен сей поступок. И, однако, если меня все покинут, то что же мне делать?.. Я объявляю вам формально: заставив меня перейти на сторону английского короля, Франция должна ждать, что вскоре возобновится война, она неизбежна!..»

— За дело, — сказал король, — за дело… Бастилия ждет, камни плачут, цепи рыдают по де Еону! Если не можете залучить его живьем,