Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

уродливом теле, а и вовсе распроститься с жизнью! С одной стороны, это нам на руку: когда кто-то боится до такой степени, он способен понаделать уйму ошибок. Но с другой – он и подозревает всех без разбору, шарахается от собственной тени, поди подберись к нему…

– Непростое дело ты затеял, – обронила я.

– Непростое, – согласился Рыжий. – Но я справлюсь, обещаю. Иначе не будет мне прощения.

– Чьего прощения? – спросила я, но он не ответил.

Глава 8

Путь и в самом деле оказался не слишком долгим, вскоре в воздухе повеяло морем, а там и оно само показалось – я увидела сизые волны с гребня очередной скалы и придержала коня.

– Море-то уже зимнее, – невольно сказала я, когда Рыжий остановился со мною рядом.

– Да, – кивнул он. – Море – зимнее. А берег – ты сама видишь…

Тван согласно фыркнул и переступил по жухлой – не побитой заморозками, а просто высохшей – траве точеными копытами. Недавние дожди скатились с хребтов гор, не напитав землю влагой. Верховые пожары кое-как притушили, и на том спасибо!

– Едем, – сказал Рыжий и потянулся было взять Твана под уздцы, но тот отпрянул и так лязгнул зубами, что сторожевой пес бы позавидовал. – Ишь, до чего грозный!

– А ты не трогай без нужды, – улыбнулась я, подхлестнув жеребца.

– Хозяйка, а ястреб твой куда подевался? – спросил он вдруг.

– Он не мой, – покачала я головой. – Куда-то улетел, а вернется ли… кто же его знает? А почему ты спросил?

– Подумал: шонгорскому вельможе показаться с такой птицей – лучше не придумаешь! Ловчие ястребы и соколы за морем стоят дорого, не всякий может позволить себе такую птицу. Иные подороже будут, чем породистые кони или охотничьи собаки… или там рабыня-златовласка.

– Дельно задумано, только Зоркий – вроде моего Твана, в руки незнакомому человеку не дастся, – вздохнула я. – А супругам шонгорских вельмож, наверно, не полагается носить на плече таких птиц?

– Да уж, – усмехнулся Рыжий. Рубец на его лице быстро подживал и, хоть мешал улыбаться очень уж широко, явно не доставлял особых неудобств. – Жаль.

– Не думаю. Рикардо мог и узнать эту птицу.

– А он видел ее прежде? Ты ведь говорила, Рикардо объявился уже после гибели твоего нареченного, а Зоркий улетел именно тогда. Я ничего не перепутал?

– Нет, но ему могли и доложить, что у Саннежи имелся ловчий ястреб. Не у многих придворных были такие, да еще чтобы слушались хозяев навроде собак… Я не помню, говорила ли тебе, что на Зоркого никогда не надевали пут и клобука?

– Не говорила, – покачал он головой. – Вот так птица… И он в самом деле слушался хозяина?

– Во всяком случае, добычу отдавал беспрекословно. И сам не срывался за каким-нибудь воробьем, если был на руке у Саннежи. Волновался, бывало, но без приказа не взлетал. Саннежи взял его из гнезда птенцом, – добавила я зачем-то. – Зоркий вырос у него на ладони.

– Удивительно, что такой ястреб не доверяет людям. Обычно у вельмож есть сокольничьи…

– Зоркий приучен только к хозяину, – вздохнула я. – Да меня вот признал. Чужому он не дастся… Рыжий, слышишь?

– Похоже, это он, – улыбнулся он и, запрокинув голову, уставился в небо, хотя многое ли можно было различить сквозь кроны сосен? – А может, и не он, другой какой-то ястреб кружит… Видишь?

– Да, вижу. – Вглядевшись, и я высмотрела темную точку в вышине. – Если это Зоркий, то он и впрямь не теряет меня из виду.

– Погоди, попробую приманить… – Рыжий вытянул из-за пазухи уже знакомую мне свистульку, примерился и с силой дунул в нее.

На этот раз звук получился совсем иным, не как в тот раз, когда он давал о себе знать Яну и остальным. На песню жаворонка это по-прежнему не походило, а вот сойти за крик ястреба могло…

И сошло ведь! Раздался ответный клич, и вскоре Зоркий свалился с небес мне на руку (опять синяков наставил, не успела я обмотать предплечье хоть чем-нибудь!), раскрыл крылья, поймал равновесие, сложил их и замер, поглядывая по сторонам.

– Интересный у тебя манок, – сказал Маррис, придержав своего коня. Видно, слышал нашу беседу.

– Это не манок, – ответил тот, рассматривая ястреба. – Ты езжай, езжай, втроем на этой тропинке тесно.

Маррис мрачно покосился на него, но ослушаться не решился.

– Может, мы поладим, а, птица? – негромко проговорил Рыжий, глядя на Зоркого в упор. Мне показалось, смотрят они похоже – пристально, не мигая. – Командовать тобой я не смогу, да мне это и не нужно. Просто помоги немного нашей госпоже, а потом лети на все четыре стороны, куда крылья понесут. Сам ведь чуешь: неладно дело, некуда податься, заворачивает назад, хоть ты разбейся!

Зоркий протяжно крикнул и нахохлился, переступив на моей руке. Держать его, не скрою, было тяжело, весил ястреб порядочно.

– Ну же, Зоркий, – попросила я, посмотрев в круглые золотые глаза. – В память о твоем хозяине… ну? Помнишь, какого роскошного фазана ты нам добыл? Вся охота украсила шапки его перьями, кроме Саннежи – он до самого снега ходил с непокрытой головой. Ну так что ж, мне достались два самых красивых перышка…

Ястреб вдруг распахнул крылья – оперение вспыхнуло медью в лучах утреннего солнца – и тяжело перелетел на плечо Рыжего. Тот даже покачнулся в седле, не ожидал, видимо, что птица окажется настолько увесистой.

– Спасибо, друг пернатый, – серьезно сказал он, повернув голову к Зоркому. Клюв ястреба оказался в опасной близости от глаз Рыжего, но тот и не подумал отшатнуться, напротив, подставил щеку, и Зоркий неохотно потерся о нее клювом. – Спасибо… Потерпи уж. Скоро будешь свободен. Все мы будем свободны…

– О чем ты? – спросила я, когда Зоркий снова взмыл в небо.

– Ястреба успокаивал, – ответил он моими словами.

– Надо же, он пошел к тебе… Ни за что бы не поверила, если бы не увидела своими глазами!

– Не ко мне, хозяйка, – покачал головой Рыжий. – Он тебя послушал. Тебя он хорошо знает, тебя и единственного своего хозяина. Я-то ему вовсе не мил, но ты сказала – и он согласился.

– А по-моему, это ты сказал что-то такое… – прищурилась я.

– Ничего особенного, – покачал он головой и улыбнулся едва заметно. – Просто, говорю, меня ветер носит, ястреба тоже. Есть в нас что-то общее, как думаешь?

– Наверно, – кивнула я и добавила: – Он и рыжий, почти как ты. Вроде бы раньше был обычным, бурым таким, а теперь зазолотился. От возраста, что ли?

– Может, и так. Я в ловчих птицах не разбираюсь, у Деррика спроси, он-то уж