Корабль идет дальше - Юрий Клименченко

Глаза Голубчика сердито блеснули.

— Я еще не передал вам командования, Александр Григорьевич. Немедленно выполняйте мое распоряжение. Немедленно! Вы меня поняли? И не трогайте меня больше.

Масловский и Новиков побежали на бак. Взметнулся бросательный конец, за ним пополз стальной трос, и через несколько минут военный тральщик потащил горящее судно к острову Гогланд. Команда «Папанина» тушила пожар, заводила пластыри на разорванные борта. Все понимали, что сейчас только от решительных и быстрых действий моряков зависит спасение бойцов, находящихся на борту теплохода. И судно достигло берега. Оно выбросилось на каменистый Гогланд. Приказ капитана выполнили. Три тысячи солдат, эвакуированных из Таллина, за малым исключением, были спасены. Не спасся капитан «Папанина», Александр Петрович Смирнов.

Когда Новиков, обожженный, черный от копоти, прибежал на мостик, старпома Масловского ранило осколком. Голубчик был без сознания. Он лежал у телеграфа, похожий на подростка, в луже крови и глядел строгими, осуждающими глазами в голубое спокойное небо. Он выполнил свой долг человека и капитана.

Его бережно подняли и передали на один из кораблей охранения, идущий в Кронштадт.

Теплоход «Андрей Жданов», госпитальное судно, пришел туда для того, чтобы принять с военных кораблей раненых и отвезти их в Ленинград. По широкому трапу поднимали на борт носилки со стонущими людьми. К старшему помощнику капитана «Жданова» подошла измученная, усталая женщина.

— Я буфетчица с «Ивана Папанина». Там, в трюме, Александр Петрович Смирнов, наш капитан, кончается… — сказала она и заплакала.

Старпом бросился вниз. В углу, на нарах, лежал Александр Петрович. Его вынесли на палубу. Молодая женщина-врач сменила промокшие от крови по вязки. Голубчик не приходил в сознание. Он умирал. Моряки стояли опустив головы. Все было кончено.

Однажды на Дальнем Востоке мне пришлось увидеть теплоход «Капитан Смирнов». Я сразу вспомнил Голубчика, техминимум, красные огни в тренажере, героическую судьбу капитана… И я подумал: «Как трудно бывает распознать человека».

Океан

В начале тридцать седьмого года меня перевели в старшие помощники. К этому времени я имел порядочный штурманский опыт, был влюблен в море, в морскую службу и, конечно, в свою персону. Молодой, знающий, энергичный штурман… Так я думал. Английская фуражка с лакированным козырьком, синий макинтош, форменный костюм и ослепительный воротничок укрепляли меня в таком мнении, когда я не без удовольствия видел свое отражение в зеркале.

Я ходил почти во все страны континента, побывал на Черном море, плавал зимой в Мурманск за апатитовой рудой, летом в Архангельск за лесом, на Шпицберген за углем. Поэтому мне казалось, что я готов к любым рейсам, на любых судах. Ошибка всех молодых и не очень умных помощников.

Как-то меня вызвал к себе наш морской инспектор — Александр Александрович Афанасьев.

— Пойдешь на перегон. Акционерное Камчатское общество — «АКО» — купило в США пароход. Его надо доставить из Америки во Владивосток. Капитан и старший помощник будут от Рыбпрома, остальная команда наша. Имей это в виду. Капитан там рыбак, старичок, так что вся работа ляжет на тебя. Смотри…

Когда я вышел из Моринспекции, то раздувался от важности и тщеславия. Как же! Поручили такое серьезное дело. Наконец я увижу океан, поживу в Лондоне, поплыву пассажиром в Нью-Йорк на английском лайнере, попаду в Америку, пройду Панамским каналом… Интересно! А самое главное, я иду почти капитаном… Сказал же Александр Александрович, что вся основная работа ляжет на меня?

— Куда? — спросили товарищи, стайкой бродившие по коридору.

— В Америку уезжаю. На приемку, — с деланным равнодушием бросил я. — Месяцев, на девять.

— Вот это да! — вырвался завистливый вздох. На следующий день я познакомился с капитаном.

Яков Алексеевич Богданов, старый северянин, плававший на траулерах Мурманского рыбтреста, только что получил орден Трудового Красного Знамени за безупречную службу и какие-то совершенно астрономические уловы трески. Он знал Баренцево море, как колхозник свое поле. Послали его на приемку судна в США в виде поощрения, вернее на «отдых» после суровых плаваний в холодных северных морях. К пальмам, тропикам, солнцу, фруктам. Маленький, с рыжеватыми волосами, коренастый Яков Алексеевич, несмотря на свой возраст, был еще очень крепок, много курил из короткой прямой трубки. Поглядев на мой блестящий вид и выслушав пространный доклад о намеченных мною мероприятиях, он иронически хмыкнул:

— Ты давай делай. Там посмотрим…

Я развил бешеную деятельность. Каждый день встречался с командой, давал указания, сам бегал высунув язык, загонял совсем своих помощников. Надо было оформить документы, получить визы у консула США, специально приехавшего для этой цели из Москвы в Ленинград, захватить с собою кое-какой инвентарь и снабжение, позаботиться о проездных билетах в бюро путешествий «Дерутра»… Дел набралось порядочно.

Яков Алексеевич, попыхивая своей трубкой, на всю эту суетню смотрел иронически, вероятно считая, что, бегай не бегай, все рано или поздно утрясется. Так в итоге, конечно, и вышло.

Мы погрузились на «Смольный» и поплыли в Лондон, откуда должны были следовать дальше. Странное это чувство, когда человеку, привыкшему что-то делать на судне, делать ничего не надо. Пассажир! Ходи по палубе, гляди вокруг, любуйся морем. Ну, а когда, прожив две недели в Лондоне в ожидании подхода лайнера, мы наконец вышли на Нью-Йорк на огромном английском теплоходе «Джорджик», то совсем отрешились от реального, привычного для нас мира. Днем на расчерченной квадратами палубе гоняли клюшками деревянные шайбы, валялись в шезлонгах, а вечером танцевали в салоне с иностранками или азартно резались на «скачках», ставя свои шиллинги на фанерных лошадок.

В Нью-Йорке нас встретили представители «Ам-торга», любезно показали город, после чего, посадив в автобусы, отправили в Балтимору. Там стояло наше будущее судно. Сказали, что называется оно «Commercial Floridian». Поздно вечером мы прибыли на завод, где ремонтировался пароход.

Он не произвел должного впечатления. Это было старое небольшое судно типа «Лейк», времен первой империалистической войны, грузоподъемностью около трех с половиною тысяч тонн. У американцев оно ходило по побережью и в Мексиканский залив. Купили его недорого, перевозить грузы «АКО».

Перед уходом из Балтиморы мы приобрели навигационные пособия. Карты, лоции, книги. Особенно я гордился толстым томом в синем переплете — «Ocean World Passadges» — лоцией океанов, где широко освещались рекомендованные пути для судов всех типов. Книга стоила дорого, и капитан долго не соглашался на ее покупку, но я его убедил.