Лада - Варвара Лунная

— Это не просто девка, это Лада, — гордо улыбнулся Всемил.

— Ты ее, что ли, учил кентавров коромыслом лупить? — смеясь, спросил Егор.

— Я ее защищаться учил, — поправил Всемил. — Да и вообще она боевая, она и кулаком по роже въехать может, если ее разозлить сильно. Вот этому я учил, как бить чтобы руку себе не сломать.

— Слушайте, — Егор вдруг стал серьезным. — Мы с вами тут веселимся, а девушка перепуганная дома сидит.

— Всемил, давай я тебя подвезу, — предложил Ставр. — Заодно еще раз извинюсь. При тебе она всяко выйти решиться.

— Тебе бы спину помазать чем, — сказал Всемил. — А домой я сам схожу, — он пошел переодеваться и просить разрешения отлучиться.

Лада другу обрадовалась, из дома она выйти уже решилась даже заметила что Ставр воды наносил, но особой благодарности к нему за это не испытывала. Всемил передал извинения кентавра и, убедившись, что девушка в порядке, вернулся обратно. А Ладу, то ли от жары, то ли от пережитого испуга, в сон потянуло. Дома было все сделано, мужчины ее только к вечеру вернуться должны были и она позволила себе прилечь.

Почти сразу девушке стал сниться сон. Она видела будто провожает Всемила и Ратибора на объезд земель, а потом вроде домой пошла, но видела все так, будто с ними поехала. Она видела дорогу от города, видела желтеющие деревья, видела как дружинники едут чуть в стороне от большой дороги, а еще, ей даже дышать тяжело стало, она увидела телегу, на которой ехало семейство Ворона Лесного. Того самого Ворона что в город их незадолго до эпидемии приехал. И был он очень даже живой, и жена его ни капельки мертвой не выглядела, да и дети, все четверо рядом сидели. Ратибор Лесных тоже заметил, испугался и приказал Всемилу в город нестись, князя о беде приближающейся предупредить. Лада было проснулась, но сон снова сморил ее. Теперь она видела перегороженную дорогу, дружинников, князя, колдуна княжеского, а перед ними всю семью Лесных. Те насмешливо улыбались и, казалось, ни капельки не испугались недружелюбной встречи.

— Поворачивай назад, добрый человек, — сказал Ворону Жар. — Не рады тебе в Быстрограде. Наши молодцы тебя до границы княжеских владений проводят.

— А что же ты гостей так невежливо встречаешь, князь? — улыбаясь, спросила Кара Лесная.

— Потому как гости вы страшные, хозяевам своим смерть несете, — вышел вперед Всемил.

— Всемил, не надо, — Лада схватила друга за руку, но тот отмахнулся.

— Говорили люди что ваша вина в болезни той страшной, я не поверил, — горько сказал, выходя вперед Ратибор. — Любомир из‑за тебя погиб, — бросил он Искре. — Женщины почти все, дети. За что?

— Ну брата твоего я за меня умирать не просила, — пожала плечиком Искра. — Я вообще его от себя гнала.

— Только он уходить не хотел, — улыбнулся Бунко.

— А с нами ой как зло обошлись, — покачал головой Ведан. — Живьем практически сожгли. А это неприятно, знаешь ли.

— Все женщины в городе умерли, а ты издеваешься? — воскликнул Всемил.

— Ну, твоя‑то осталась, — усмехнулся Ворон, кивая на Ладу.

Всемил сжал зубы и вдруг, обнажив меч, кинулся на Ворона. Тот нападение неожиданно легко отразил, а потом все заволокло туманом, а когда туман развеялся, Лада закричала от ужаса. Посреди дороги, раздавив телегу, стояло нечто огромное, бледно белое, шестиголовое. Если бы голова была одна. Можно было бы сказать что это огромный червь, потому что не было на нем ни чешуи, ни гребней, только по паре маленьких круглых глазок на каждой голове, да огромный склизкий хвост позади. Всемил бросился в бой снова, Ратибор и остальная дружина следом. Колдун принялся кидать в страшную тварь молниями и огненными шарами, но той было хоть бы хны. Тварь лишь утробно хохотала, убивая и калеча людей, колдовство, казалось, ее совсем не трогало. Всемил отлетел и упал у ног Лады. Он не дышал, его широко раскрытые глаза смотрели в небо.

— Нет, — закричала Лада, а потом, схватив меч друга, бросилась на тварь. Но у голов чудища было слишком многолюдно и девушка напала сзади.

— За маму, за Перву и Дарену, — била она. — За Лету, за тетю Дару, за дядьку Слава, за папу, за Любомира.

Чудище дернулось от одного из ударов девушки и зло ударило хвостом, Лада упала, чувствуя что подняться у нее больше нет сил.

— Нехорошо красивых девушек обижать, — услышала она и увидела как к побоищу подходят два брата дракона. — Я думал Кера, ты выдумка, миф, а ты посмотри, мало того что реальность, так еще и драчливая.

Миг и вот они перекинулись. Драконы были очень большими, но все же меньше чем бледная тварь. Они не рычали, не предупреждали ни о чем, а слаженно, с двух сторон, сначала полыхнули огнем, а потом резко взвились в воздух и принялись нападать сверху.

Дружина отступила, уступая место свежим бойцам и унося раненных и убитых, которых было очень много. Драконы падали на тварь стрелой, рвали ее, та рычала, отбивалась, пыталась цапнуть противника и иногда ей это удавалось. И вот упал один дракон, а через некоторое время второй. Чудище, которое драконы назвали Керой, торжествующе завыло и собралось нанести по поверженным последний удар. Но этого ему не дали сделать дружинники, они кинулись в бой с новой силой. Лада видела что дела драконов совсем плохи, те тихонько скулили, а потом, каким‑то только им ведомым способам стали звать подмогу. И та появилась, пусть не сразу, но все же появилась. Откуда‑то с севера появилось еще два дракона. Они были больше поверженных и сильнее. Стрелой накинулись они на Керу и в этот раз, победа была не на стороне твари. Чудище, лишившись пяти голов, упало и начало медленно исчезать во вновь появившемся тумане, но драконы не дремали, столб огня из четырех зубастых морд и Кера, корчась в предсмертных муках, сгорела заживо.

— Сынок, держись, — голубоглазый дракон склонился над самым серьезно раненым сыном.

— Прости, мам, но не летать мне больше, — дракон закрыл глаза и жизнь покинула его.

Драконы взревели, их рев был ужасен и настолько душераздирающ, что Лада с криком проснулась. Шатаясь, и роняя посуду и стулья, девушка выбежала на улицу, упала с крыльца, больно ударив руку, и заплакала. Сон был таким страшным и таким реальным, что она лежала плача на траве около получаса. Потом Лада заставила себя подняться, умыться и навести порядок в доме. Весь вечер она была непривычно молчалива, а на все расспросы отца и братьев, отвечала что ей нездоровится. Никита потребовал чтобы Лада легла пораньше и девушка послушалась, но за всю ночь она не сомкнула глаз, она боялась спать, боялась что сон вернется.

Утром, когда ее мужчины ушли на работу, Лала надела новое платье, и пошла в город. Драконов она нашла почти сразу, те о чем‑то болтали с женой трактирщика. Женщина смеялась, кокетливо отводила глаза и снова смеялась.