Месть Владигора - Сергей Карпущенко

— Вот напасть явилась! — руки поднесла к лицу Крылата. — А не откупиться ли нам от Владигора? У нас казны довольно…

— Не откупишься, княгиня! Владигор все свои богатства потерял, земли, городища, сам Ладор с казной, так что ему заменой быть может? Только все земли игов, весь Пустень с сокровищами Грунлафа!

Страх исказил рано постаревшее лицо княгини. От отчаяния потеряв дар речи, женщина качала головой, а морщины на лице Сыча от нежданно явившихся забот стали еще глубже. Крас продолжал, и теперь голос его звучал веселее:

— Но не кручинься, благородная Крылата. Как помогал я мужу твоему и его союзникам взять Ладор, так помогу и Пустень защитить от Владигора. Ведь мне известно все, что он попытается предпринять для осады твоего города. Не сам ли я его учил, придумывая разные хитрости, когда борейцы шли на приступ ладорских стен?

Княгиня чуть не плакала. Она всегда боялась Владигора, она уговаривала Грунлафа не предпринимать поход, потому что сердцем чуяла: не будет пользы от него. Теперь же страшный Владигор со всем своим народом вот-вот начнет ломиться в ворота Пустеня, который лишен даже дружины малой, — все силы взял с собою в Синегорье Грунлаф!

— Мудрейший, помоги нам, помоги! — взмолилась женщина. — На одного тебя надежда. Что нам делать?

— А вот что, — сказал Крас, точно ответ давно уж был у него приготовлен. — Пусть воевода Сыч, во-первых, на площадках стен, как водится перед вражеской осадой, котлы поставит со смолой, жаровни заготовит, камни, золу и бревна. Всем этим будем врагов забрасывать, когда полезут они на стены. Во-вторых, надоумил я невольно Владигора, как можно на стены взойти крепостные без лестниц. Этим средством — всходами из корзин, глиной наполненных, — он воспользуется непременно. Только есть средство, которое воинов, что по этим стенам на стену влезут, зажмет, как мышку мышеловка. Так что, Сыч, позаботься о следующем: не откладывая дела, в плотничьих амбарах возьми две сотни бревен да с одной стороны заостри их хорошенько. Если в амбарах не отыщешь, то разбери-ка, не жалея, несколько домов. Как бревна заостришь, на три кучи их разбей да и положи близ стен, — внутри города, понятно.

— Зачем же бревна? — недоумевал старик.

— Опосля узнаешь. Покуда все исполни быстро и в точности. И не тревожьтесь — Пустень ни за что не отдадим!

4. Очень много сухого хвороста и леса

Когда синегорцы, предводительствуемые Владигором, вышли из леса к обширному полю и увидели стоящий на небольшой возвышенности Пустень, солнце припекало уже совсем по-весеннему, снега оставалось мало и в лесу, а поэтому дотащились на санях до столицы игов с немалыми трудами. Лошадям уж не под силу было волочь по обнажившейся земле груженные скарбом и людьми сани.

— Вот он, Пустень! — восхищенно крикнул какой-то ратник, зачем-то стаскивая с головы шелом.

— Да, хорош городишко! — подтвердил другой. — Но высоки стены, повыше ладорских будут. Как же нам в него пролезть, чтоб своим сделать? Намаешься!

Владигор, опередив головную часть обоза на сером своем скакуне, долго всматривался в стены города, который надлежало взять в самое ближайшее время, а потом, слыша говор подданных, сказал, обращаясь к ним:

— Как борейцы Ладор своим сделали, так и мы Пустень сделаем своим. Ничего не страшитесь.

Бадяга и Велигор, гарцевавшие на своих конях подле Владигора, тоже не сводили глаз со стен Пустеня, прикидывали, смекали, как лучше пойти на приступ, чтобы и не затянуть его, и людей от смерти уберечь. Крепость и впрямь крепка была. Недаром Грунлаф решился оставить ее почти что без силы воинской.

— Как город будем брать? — коротко спросил Бадяга у Владигора. — Пустень что гордая девица-с наскоку не одолеешь, подход особый нужен.

Улыбнулся Владигор, понравилось ему шутливое сравнение Бадяги.

— Одолеем мы «девицу» эту, — уверенно ответил он. — Вначале город нужно окружить, чтоб ни единая душа не проскочила мимо нас да весть Грунлафу не переслала, что-де в осаде Пустень. Это раз. Сегодня же землянки рыть начнем. Кто сумеет — пусть избенки ставит. Людям на время приступов жизнь сносная нужна — бабы у нас, детишки, старики.

— Ну а после, полагаю, приступим к строительству пороков, тех самых, что стены ладорские крушили и заборола, так, что ли? — Велигор спросил.

— Нет, — отказался Владигор. — Хоть и знаю я, как пороки строить, хорошенько их рассмотрел когда-то, но боюсь, что с ними пустеньцы так же могут поступить, как и мы когда-то с пороками Грунлафа. Нет, борейцы нам ловчее способ дали, как брать нужно города…

Владигор хотел продолжить, но маленький, проворный Муха вынырнул откуда-то из-под его руки. По носу виновато рукой провел, робко заговорил:

— Княже, не гневайся, дай словечко молвить.

Владигор сверху вниз взглянул на Муху. Живость и остроту ума князь помнил, поэтому корить не стал за то, что, как невежа, влез Муха в княжескую беседу с братом и воеводой.

— Ну, говори свое словечко, Муха. Если оно дельное, конечно.

Муха радостно засопел и сказал:

— Покуда шли мы от Ладора до Пустеня, две придумки в голову мою втемяшились — не выбить. Насчет того, как город быстрее взять. Вот первая: строим башню из досок, кои потолще будут, чтобы стрела не пробивала, ставим ту башню на колеса да и катим прямо к пустеньской стене. Снаружи шкурами мокрыми надобно ее покрыть, чтобы стрела горючая ее не подожгла. В башне наверху оконца маленькие, из луков да самострелов стрелять оттуда можно. Но оконца не главное — дверь там будет. Как подкатим башню к стене-то, снизу по лесенке синегорцы наверх полезут, прямо на стену и взойдут. И не нужно глиняных всходов делать, по которым дружинникам и ратникам совсем без прикрытия идти придется.

Владигор, Бадяга и Велигор только рты разинули — до того недомерок Муха показался им сметливей, чем они сами. Но Владигор, подумав, поморщив лоб, сказал:

— И хороша твоя придумка, Муха, и дурна. Да, могли бы мы такую башню сделать, но как подумаешь, сколько времени уйдет на это, затылок захочется чесать. К тому же размякла от растаявшего снега земля сейчас. Колеса такой тяжелой башни, если в ней еще и люди находиться будут, не покатятся по разжиженной земле, застрянут, вот и станет вся долгая работа наша напрасной.

Обескураженный Муха виновато поморгал глазами:

— Виноват, княже, что придумка моя дурилкой оказалась, больше ничем. Но, может, времечко найдешь внять второй моей мыслишке?

— Ну говори, коль дельная. А нет — велю побить своим конюшим, чтоб не отвлекал.

— Дельная, князь, дельная! — закивал Муха. — Значит, ночью таскаем под стену Пустеня, в одно какое-нибудь место, большую гору сухих деревьев, сучьев валежника и, когда до высоты стены достанет куча наша, поджигаем. Костер великий этот городницу-то и подпалит, и выгорит она вся дотла со сторон обеих, хоть внутри и набита глиной! Не потушат наш костер борейцы, мы после через такие-то ворота в город и войдем!